до нитки. Не дай бог, заболеешь.

— Пронесет.

Ее черты исказила гримаса отчаяния.

— Любишь ты все усложнять.

— Ага, — усмехнулся я. — Добродетель надо беречь как зеницу ока.

— Не знаю, почему я так поступила, — в сотый раз повторила она. — Мне он даже не нравится. Ты единственный, кого мне хочется ощущать внутри себя.

Лиз провела пальцем по моей шее, и на сей раз мне не хватило духу ее оттолкнуть.

Господи Исусе.

— Я могу тебя трахнуть. — Горечь боролась во мне с возбуждением. — Прямо сейчас. Первый и последний раз, чтобы поставить точку. Но тебе же самой будет хуже.

— Не будет. — Она прильнула ко мне щекой, глубоко вдохнула. — Мне нужен только ты.

— Будет. Мы переспим, и ты без меня уже не сможешь. — Воспользовавшись ее же тактикой, я с глубоким удовлетворением увидел, как Лиз вздрогнула. — Для тебя игра закончится, а дальше?

— Дальше мы продолжим, — стонала она, извиваясь всем телом. — Отныне и навсегда.

Я понимал: дело плохо, пора прекращать.

Но... не сейчас.

— Нет, малышка, не выйдет, — глухо пробормотал я и потерся щекой о ее щеку. — Навсегда со мной ты променяла на сиюминутное с ним.

— Позволь мне загладить вину. — Осыпая мою шею поцелуями, Лиз накрыла рукой стремительно набухающую выпуклость у меня в штанах. — Позволь все исправить.

— После него я на тебя не полезу, — прорычал я, однако бедра уже двигались в такт ее ласкам. — Прекращай.

— Но ты ведь так любишь кончать со мной, — искушала она, продолжая терзать меня своими умелыми пальцами. — Проси о чем угодно — все сделаю.

— Я просил только об одном — не изменять.

— А я просила меня трахнуть. — Лиз досадливо застонала. — И просьба еще актуальна.

— Моя просьба не изменять тоже, — отрезал я. — Но теперь уже поздно, поезд ушел.

— Хью. — Она с мольбой откинулась на подушки. — Хватит меня мучить.

Черт, распростертая на постели, с пылающими щеками и задранной до пояса юбкой, Лиз выглядела безумно сексуально.

— Ладно. — С горестным стоном она широко раздвинула ноги, демонстрируя мне белые стринги. — Если ты отказываешься меня ласкать, придется самой.

Я не нашелся с ответом, а когда она сдвинула полоску ткани, и вовсе лишился дара речи.

Лиз погладила свою щелку, медленно ввела внутрь средний и указательный палец, а большой заскользил по клитору.

Твою мать.

Надо уходить.

Хотя бы отвернуться.

Какого черта я пялюсь?

— Не стесняйся, — шептала Лиз, глядя мне в глаза. — Люблю, когда ты смотришь.

Она приглушенно застонала, но взгляд не отвела.

Господи Исусе.

При всем желании я не мог отвернуться — тем более такого желания и не возникало.

Все мои мысли были заняты только этой девушкой и ее восхитительной киской.

Я знал, какая она на ощупь.

Мои пальцы и язык проникали в нее бесчисленное множество раз.

Боксеры затрещали под натиском рвущегося на волю члена.

Чем сильнее она возбуждалась, чем громче стонала, тем ближе я пододвигался.

— Поласкай меня.

Я замотал головой, проклиная свою силу воли.

— Не бойся, мы никому не скажем.

Я снова покачал головой, однако мои чертовы бедра сами собой переместились еще на пару дюймов вперед.

— Не хочешь? Тогда поласкай себя, — с невероятно сексуальной интонацией шепнула она.

Твою мать!

— Давай, малыш.

От ее «малыш» у меня начисто съехала крыша.

С моих губ сорвался страдальческий стон, взгляд бесстыдно шарил по ее телу.

— Давай, покажи мне свой большой член.

Окончательно потеряв голову, я рванул пуговицу на школьных брюках и быстро расстегнул ширинку.

— Ммм, — стонала Лиз, насаживаясь на свою руку. — Ну же, доставай.

Дважды ей просить не пришлось.

Я крепко обхватил член, пока Лиз удовлетворяла себя пальцами.

— Иди сюда. — Она похлопала по одеялу у себя между ног, потом пальцы вернулись на клитор. — Хочу посмотреть.

Полностью голый ниже пояса, я стоял перед ней на коленях с восставшим членом наперевес.

Мною овладело безумие.

Я вел себя как законченный кретин.

Однако в тот миг лишь землетрясение могло оторвать меня от этой девушки.

Она облизнула губы и взглянула на меня из-под опущенных век.

— Трахни себя так, как будто трахаешь меня.

Боже.

Утратив остатки самообладания, я лихорадочно надрачивал член и вскоре почувствовал, что яйца сжимаются быстрее обычного.

К онанизму мне было не привыкать, однако возможность онанировать рядом с обнаженной девушкой подталкивала к чересчур стремительной развязке.

— Сейчас кончу! — выкрикнула Лиз.

Сведенные судорогой бедра терлись о мои ноги, и это стало последней каплей.

Грудь порывисто вздымалась, из горла вырвался сдавленный стон, и струя спермы ударила ей в лицо.

Оценив масштаб содеянного, я в ужасе застыл.

Вопреки ожиданиям, Лиз не возмутилась, не послала меня к черту. Только ухмыльнулась и, приподнявшись на локтях, провела языком по нижней губе, пробуя меня на вкус.

Охренеть!

В жизни не видел ничего более сексуального.

Потом Лиз провела пальцем у себя между ног и поднесла его к моему лицу.

— Открой рот.

Утратив всякую способность соображать, я безропотно подчинился.

Она медленно засунула палец мне в рот.

— Соси.

Не отводя от нее взгляд, я повиновался.

— Попробуй меня.

Это я и делал, и было куда вкуснее, чем мне запомнилось.

— Видишь? — Лиз не торопясь убрала палец, встала на колени и с улыбкой прильнула ко мне грудью. — И мы не нарушили никаких правил.

Я перевел дух, по-прежнему не в силах отдышаться.

— Какого хрена мы сейчас...

— Не бойся, доблестный рыцарь. — Она прижала палец к моим губам и подмигнула. — Твоя добродетель не пострадала.

Лиз слезла с кровати и направилась в ванную, оставив меня сгорать от стыда.

Можешь взять меня за руку

18 декабря 2003 года

Лиззи

Эйфория закончилась в тот миг, когда я вернулась в спальню и застала Хью совершенно раздавленным.

Вопрос, с чего.

Он кончил на меня.

Должен быть в восторге.

А не сидеть чуть ли не в слезах.

— В чем дело? — возмутилась я, глядя на его покаянное лицо. — Только не прикидывайся, что тебе не понравилось, потому что сперма, от которой я еле отмылась, говорит об обратном.

— Господи, Лиз. — Хью покачал головой и