то исчезала в течение дня, а также наряд, который можно носить без корсета. Клетчатая юбка и подходящий жакет, лиф достаточно жесткий, чтобы держать форму без структурированного нижнего белья, но достаточно свободный, чтобы я могла дышать.

Поезд трогается с места, сначала медленно покидая платформу, затем набирая скорость, проезжая по окраинам Парящей Надежды.

Вздох Джолин возвращает мое внимание к ней.

– Жаль, что не удалось лучше узнать мистера Хэйвуда вчера вечером, – говорит она с тоскливой ноткой в голосе.

– Да? – Я стараюсь не выглядеть слишком заинтересованной, пока достаю из сумки свой блокнот. Перо и чернила у меня и так уже наготове, так что можно записать пару идей для сюжета, если посетит вдохновение. – Вы не стали так близки, как надеялись?

Она дует губки.

– Совсем нет. Ну, он рассказал мне о Джун.

– Джун?

– О великой любви всей его жизни, которой он отдал свое сердце, а после потерял ее. Именно о ней все его стихи. По крайней мере, так все считают. Он прямо это не подтвердил, но поделился историей о сердечной боли, что мучает его до сих пор. – Джолин прижимает ладонь к груди, и на ее лице появляется мечтательное выражение. – Это показалось мне куда более интимным моментом, чем могла бы стать одна ночь физической страсти.

Легкий укол дискомфорта сжимает мне грудь. Я ничего не знаю о великой любви всей жизни Уильяма. Да и с чего бы мне знать? Мы ведь не друзья. Мы едва знакомы.

– И все же, – говорит она, и тоскливая нотка покидает ее голос, – я бы не отказалась от страсти, предложи он ее. Я была уверена, что он выберет меня для пари.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал непринужденно, когда спрашиваю:

– Получилось ли у него исполнить свою часть сделки?

– Насколько я знаю, нет. К тому времени, как он бросился за вами, было уже без четверти двенадцать.

Мой блокнот выпадает из рук на колени. Я разглаживаю его на юбке, делая вид, что уронила его нарочно.

– Что значит – «бросился за мной»?

– Ну, когда тот похотливый лев попытался проводить вас до комнаты. Только не говорите, что были слишком пьяны, чтобы что-то помнить с прошлой ночи. Вы казались такой здравомыслящей.

Я хмурюсь, смутные обрывки воспоминаний пытаются обрести четкость.

– Как бы то ни было, – говорит Джолин, – мистер Хэйвуд не вернулся после того, как ушел за вами, но в столовую ворвался мужчина-фейри, перепуганный до полусмерти. К тому времени мистер Филлипс уже вернулся с улицы. Мы с Арвен рассказали ему о случившемся. Он не дал тому льву уйти и сказал, что им нужно поговорить в переулке. Когда он вернулся, его костяшки были обмотаны галстуком.

Мои глаза расширяются. Неужели она намекает, что Монти подрался с тем, кто попытался воспользоваться мной?

– Не приписывай всю заслугу Монти, – раздается голос Дафны с багажной полки. – Я покусала тому ублюдку лодыжки. – Она звучит непомерно довольной этим.

Но разговор о Монти проясняет кое-что в моей памяти. Я вспомнила! Он спас меня. Он… он…

Нет. Не Монти пришел мне на выручку.

Это был Уильям.

Все больше воспоминаний всплывает на поверхность, и я снова чувствую себя униженной. Уильям поднимает меня на руки. Я сую ключ от комнаты ему в щеку. Он помогает мне пить из стакана воду. И это еще не все. Разговоры, которые мне лучше забыть, отзываются эхом в сознании.

У меня нет бурной сексуальной жизни. Я самозванка. Я притворяюсь.

Нет, нет, нет. Ради всего святого. Как я могла сказать ему такое? Теперь он знает мой секрет.

И последнее воспоминание встает на место.

Я тоже самозванец, Эдвина.

То, что Уильям использовал мое полное имя, шокирует меня сильнее его слов, ведь я не понимаю, что он мог иметь в виду. Неужели он лишь притворяется законченным распутником? Или он скрывает что-то еще?

– Я восхищаюсь вами, мисс Дэнфорт.

Я трясу головой, чтобы прочистить мысли, и встречаю взгляд Джолин.

– Мной?

– Вы так искушены и опытны. То, как вы выражаете свою сексуальную свободу, не заботясь о мнении общества, поистине восхитительно. У меня бы никогда не хватило смелости заключить такое пари с мистером Хэйвудом. Должно быть, вы так уверены в своей победе.

Я выдавливаю улыбку, надеясь, что она скрывает вину. Я не готова признаться и рассказать о том, что невольно выдала Уильяму. И все же ее слова умудряются подпитать мою гордость. Мне нравится, как она видит меня. Если бы я только могла оправдать ее ожидания.

И все же…

Возможно, еще не слишком поздно стать той женщиной, какой она меня считает. Возможно, у меня еще есть время жить так, как живут мои героини. У меня может и не быть желания бросаться в вихрь романтики, но я ведь могу испытать ту самую потрясающую страсть в постели, не так ли?

Сердце сжимается, а после во мне вспыхивает искорка подлинного волнения.

Любовь, ухаживания и физическая близость всегда были интереснее на страницах книг, чем в реальности. В жизни мои ухажеры всегда разочаровывают – либо своей неромантичностью, либо взглядами, что карьера женщины – это всего лишь причуда, от которой нужно отказаться после замужества. Я тоже разочаровывала их, ставя свою карьеру выше всего, независимо от того, как мало она приносит, и от того, насколько я непреклонна в том, что не выйду замуж и не стану традиционной женой. Даже отношения, в которые я вступала ради одного лишь удовольствия, разочаровывали меня. Интимная близость совсем не похожа на то, что описывают в любовных романах. Поцелуи мокрые и грубые. Половой акт – это лишь ужасно тяжелое тело, придавливающее мое, мужчина, который кряхтит, толкается и спрашивает, хорошо ли мне, без малейшего интереса услышать честный ответ.

– Жаль, что тот фейри-лев оказался такой неподходящей партией, – говорит Джолин. – Вы могли бы получить удовольствие с ним, будь он достойным мужчиной. Вы ведь никогда раньше не были с мужчиной-фейри, верно?

Я запинаюсь с ответом, не зная, не попадусь ли сейчас на собственной лжи.

– Нет, вы и не могли быть, – говорит Джолин без упрека. – В «Гувернантке и фейри» было много неточностей, но я не виню вас за это. Тогда вы еще не бывали в Фэйрвэйве. Теперь, когда вы здесь, ваши следующие книги станут намного лучше. Только представьте, насколько невероятными станут любовные сцены после всех исследований, что вы проведете!

Я выпрямляюсь на сиденье.

– Исследований?

– Пари. У вас будет масса романтического опыта отныне и до конца книжного тура. И даже не будет иметь значения, проиграете