медленно ползли гигантские силуэты. С высоты 800 метров строй этих машин, выглядел как цепочка медленно ползущих тёмных крестов на фоне пёстрого осеннего леса.

До этого дня я уже видел ПС-84. Это более-менее изящный самолёт с двумя двигателями, похожий на большую сигару.

А вот ТБ-3, это прям «царь зверей» в авиации этих лет. Размер у него действительно исполинский. Широкие, рубленые крылья и гофрированные фюзеляжи тёмно-зелёного цвета. Со стороны эти самолёты похожи на огромных летучих мышей. И за каждым тянется едва заметный сизый шлейф от четырёх двигателей.

5… 7… 12… 15 самолётов в группе! Следом показались ещё пять. Для такой армады наших восьми самолётов слишком мало.

— Амур-10, понял. Принимаете, — ответил нам ведущий группы транспортников и бомбардировщиков.

Вдалеке видно, как от них начинают удаляться истребители корпуса ПВО, которые сопровождали их до встречи с нами.

Пара Артемьева начинает выполнять «ножницы» на высоте 500 метров. Они начинают расходиться в стороны, пересекая курс колонны на своей высоте.

Мы с Васей тоже разошлись в стороны на «своих» 800 метрах. Я плавно отклонил ручку управления влево, а следом и левую педаль. Скорость 350 км/ч, но меньше держать не выходит. Поэтому мы продолжаем выполнять манёвр за манёвром над группой.

В какой-то момент я прошёл прямо над ведущим группы бомбардировщиков. Следом ещё один разворот, только уже вправо.

Василий летит практически синхронно со мной, пересекая строй самолётов на своей высоте. Вновь он пересекает, но уже справа налево.

Головой приходится крутить безостановочно. Дыхание немного сбито от постоянных разворотов и «перекладок» по направлению. Двигатель М-105П ровно гудит, но такой полёт превращается в весьма изматывающую карусель. Тут и скорость надо держать, и за самолётами под тобой следи, и наверх посматривать…

Я выполнил очередной вираж, постоянно бросая взгляд вниз и вправо. И в этот момент на фоне леса мелькнули две тени с характерным жёлтым оттенком. Это была пара Мессершмиттов. Над самыми кронами деревьев, буквально подкрадывались к ведущему ТБ-3. Высота у этих «желтоносых» Bf-109 была ниже 100 метров.

Как раз подойдут сейчас со стороны мёртвой зоны стрелков ТБ-3.

— Вижу справа у самой земли пару «худых», — произнёс я в эфир.

Василий в этот момент вышел из разворота и начал ко мне пристраиваться вновь. Я двинул вперёд рычаг управления двигателем, ускоряясь наперерез мессерам.

Сбивать не получится на такой высоте. Только отсекать их от наших самолётов. ТБ-3 и вовсе выглядят сейчас «голубями мира» из-за невозможности стрелять, пока мы кружим над ними.

— 37-й, отсекаю ведущего. Ты берёшь второго.

— Понял. Уже рядом, — ответил Вася.

В эфире в это время начался постоянный поток информации.

— Это 15-й. Со стороны солнца двое пикируют.

— Передо мной пара. Начинают падать на «больших».

— Прикрывай меня. Атакую!

— Оттянись влево. Влево, я говорю!

Я уже вижу под собой пару нижних «худых». Медлить нельзя, иначе они расстреляют ТБ-3 с близкого расстояния. Отклонил ручку управления влево, убрал обороты и начал пикировать на мессеры сверху.

Я сразу же повис на ремнях, а в кабине начал нарастать вой от набегающего потока. «Немец» уже тянул нос к ближнему ТБ-3, но я уже был совсем рядом. В прицеле быстро увеличивался фюзеляж ведущего мессера. Во рту от напряжения пересохло и виски запульсировали.

Пальцы положил на гашетки и нажал их. ЛаГГ завибрировал. Пунктир трассеров рассёк воздух прямо перед носом Мессершмитта, заставив его прервать заход.

Он резко ушёл вправо и с трудом выровнялся у самой земли.

Я потянул ручку управления двумя руками на себя. Зрение сузилось, ЛаГГ выровнялся на 200 метрах.

Следом атаковал Вася, отсекая второго. Пара мессеров распалась. Второй «худой» Немец отвернул вправо, сваливая машину в скольжение к земле, и ушёл в сторону леса.

А тут ещё одна напасть. Один из ТБ-3 уже передо мной. Вправо или влево не уйти. Ручку взял на себя. Огромный фюзеляж бомбардировщика совсем близко.

Гул двигателя бьёт по ушам, и я проношусь прямо над стволами стрелков ТБ-3.

Я плавно выровнял самолёт, перевёл дыхание и вернул истребитель на высоту карусели прикрытия. На губах уже присутствовал солёный привкус пота, а над головой проносились постоянные линии трассеров от выпущенных снарядов.

— 23-й… Второй, не отставай! — произнёс Артемьев.

Его пара с Булкиным носилась над нами с Васей почти что вплотную.

— 91-й, на месте. Слева-слева пикирует!

— Атакую!

Со стороны солнца то появлялись, то пропадали стремительно растущие чёрные точки от немецких истребителей. Со всех сторон были то жёлтые «носы» мессеров, кресты и эмблемы, то красные звёзды наших самолётов с бортовыми номерами.

— Сбил! Сбил! Дымит!

Один из мессеров беспорядочно кувыркался в воздухе, и от него постепенно отлетали части фюзеляжа и крыла. Недалеко от него ещё один «худой» превратился в огненный факел и падал с густым дымным шлейфом.

Ещё одна пара мессеров подошла на бреющем полёте. Я отвернул в их сторону, зажал гашетки, и трассеры устремились к ним.

У ведущего в районе капота вспыхнула яркая вспышка, но он не задымил. Просто ушёл в сторону. Зато его ведомый нарвался на очередь Васи и пустил белый шлейф.

Самолёты постоянно проносились впереди и сверху, носились на огромных скоростях, закладывая вираж или выполняя горку.

— 16-й, падаю! Не вытягиваю! — услышал я в эфире чей-то крик.

Буквально над одним из бомбардировщиков пролетел горящий Як-1. Да так, что огромный самолёт затрясло в момент пролёта.

— Прыгай, сказал! Прыгай!

— Горю! Не мо…

И в этот момент среди леса взметнулся столб земли и чёрного дыма.

Та самая «собачья свалка» над головами транспортников.

В наушниках сквозь треск постоянно пробивались голоса.

— 23-й, атака сорвана. Иду за ним, — услышал я голос Шадрина.

Как раз в этот момент над нами пронёсся один из мессеров, уходя с набором вверх. И за ним рванул Ростик.

— 10-й, не ведись. Он уводит тебя, — громко сказал я в эфир.

— Я его вижу. Сейчас достану, — ответил Ростислав, уходя вправо за маневрирующим мессером.

— 19-й, справа… за 10-м иду, — услышал я запыхавшийся голос.

Это был ведомый Шадрина и он пошёл за ним, держась рядом с командиром. Манёвр, следом «бочка» от немца, переворот и Шадрин идёт за ним.

— Я 19-й… оторвался… не успеваю, — произнёс ведомый Ростика.

Он сейчас как раз над нами, пролетает на высоте 1500.

И в этот момент со стороны солнца мелькнул ещё один «худой» силуэт. Как раз пикирующий на ведомого Шадрина.