том времени, когда он был Герцогом вместе с обоими моими отцами. У меня уж точно нет никакого желания слушать о том времени, когда моя мать была Герцогиней. Я знаю, что он не в восторге от того, что в доме снова появился настоящий Брюин. Мой сводный брат — единственная реальная угроза его положению.

Обращаясь к Реми, я говорю:

— Эй, почему бы тебе не пойти и не заняться грязным бельем, — и по его мгновенному кивку я понимаю, что он понял код.

Грязное белье.

Мой брат.

Реми не мешкает, бросив Солу кивок, прежде чем схватить ключи и направиться к двери. Я не упускаю из виду быстрый взгляд, который он бросает на дверь моей спальни, и почти уверен, что Сол тоже его заметил.

Сол коротко кивает, и солдат пропускает Реми.

— Уверен, ты пришел сюда не для того, чтобы предаваться воспоминаниям о старых добрых временах, — говорю я, скрещивая руки на груди и вставая между Солом и своей спальней. Там Лавиния, вероятно, свернулась калачиком со своим мудацким котенком, уткнувшись носом в мои учебники по психологии. Эта девчонка читает всё подряд. — Полагаю, ты хочешь поговорить о Графах.

— Верно полагаешь. — Он расстегивает пиджак и садится в потертое кожаное кресло. Его туфли начищены до блеска, рубашка хрустящая и выглаженная. Сол Картрайт — не просто Король, он спортивный директор в Университете. Законная работа. То, чем не может похвастаться ни один другой дом. Для внешнего мира он солидный, уважаемый человек. Но на западе? Он жестокий торговец оружием и властная фигура, такой же безжалостный, как и все остальные. Я знал, что за возвращение Лавинии будут последствия, и знал, что именно он будет их осуществлять. — Это уже второй раз, когда один из вас вламывается в особняк Лючия. В первый раз мне удалось это замять, но сейчас? — Он снимает пушинку с плеча. — Что ж, очевидно, это уже чересчур.

— Она наша Герцогиня, — напоминаю я ему. — Ты видел, как мы выиграли её. Мы имеем право на нее претендовать.

Он соглашается:

— У вас есть право на неё претендовать. А также право от неё отказаться, что вы и сделали.

— Это сделалНик, — поправляю я, мышцы напрягаются. — И он не имел права. С нами никто не советовался, и честно говоря, Лайонел знал, что ведет рискованную игру, не раскрыв договоренности между ним и Дэниелом.

Он постукивает пальцем по подлокотнику кресла, сузив глаза.

— Это вопрос собственности.

— А Лавиния — наша.

Сол кажется не впечатленным моим быстрым ответом.

— Тогда набейте свое имя на её заднице, выжгите клеймо Брюинов на её пизде, наполните её тощий животик своими детенышами. Но Лайонел Лючия — Король. Важность его собственности всегда превосходит вашу. Всегда. — Он вытягивает две ладони, взвешивая их. — И тем не менее, вот вы здесь, постоянно на неё посягаете.

Тут он меня уел, но я не жалею, что спас Лавинию. Не после того, как я её нашел.

— И что с того? Хочешь, чтобы я пресмыкался перед ним? Передал партию оружия? Отсосал ему?

Непринужденное выражение лица Сола превращается в камень.

— Ты больше никогда не подойдешь ни к нему, ни к его собственности. Держитесь подальше от Лючии. Эта вражда зашла слишком далеко. Нам нужен его бизнес, так же как ему нужен наш. — Он крутит кольцо на пальце. — Это хрупкая экосистема, Саймон, и вы двое умудрились встрясти её, как землетрясение, за те несколько недель, что находитесь здесь. — Его глаза встречаются с моими. — У меня были опасения по поводу того, что вы двое находитесь в башне одновременно, и пока что вы не доказали, что я ошибался. Лючия созывает собрание, один Герцог пропал без вести, а у Принцев по какой-то причине не хватает пехотинца. К тому же кровного родственника. — Его бровь вопросительно приподнимается, но он не единственный, кто умеет скрывать свои эмоции. Я, блядь, ни слова не скажу о том, что случилось с Феликсом в ту ночь. — Если вы двое продолжите этот разрушительный курс, у меня не будет иного выбора, кроме как принять меры.

Вы двое? Не Реми? Могу лишь предположить, что у него есть дополнительный уровень защиты из-за фамилии Мэддокс.

— Больше никаких проблем не будет, — говорю я, твердо кивая ему. — У меня нет больше никаких интересов к Графам теперь, когда Герцогиня вернулась домой.

Домой. Является ли это домом для неё? После долгих лет жизни с садистом, затем заточения в дерьмовых мотелях и самом шикарном борделе Южной стороны, мне трудно представить, что это не занимает первое место. С другой стороны, клетка и есть клетка.

Сол поднимает подбородок, оценивая меня.

— Хотел бы я сказать, что твоего слова достаточно, Саймон, но я должен сделать из тебя пример. Видишь ли, дела у нас идут неважно. Случайному наблюдателю может показаться, что у меня нет порядка в моем собственном чертовом Королевстве. Как думаешь, что мне с этим делать?

Пожрать говна.

У меня всегда были вежливые отношения с Солом, но по правде говоря, когда я слышу, как он называет Западный край своим Королевством, что-то внутри меня вспыхивает. Он этого не заслужил. Мой батя ушел и позволил ему забрать это. У нас с Ником больше прав на Западный край, чем когда-либо было у Сола.

Благоразумно я ничего из этого не произношу вслух.

— Я не знаю.

— А я знаю. — Сол лезет во внутренний карман своего пиджака и достает небольшой квадратный листок бумаги. Он протягивает его, и я неохотно тянусь, чтобы взять.

Хафф-стрит 8, 23:00.

— Что это? — спрашиваю я. — Задание?

— Бой. Сегодня вечером.

Я хмуро смотрю на адрес. Обычно мы деремся в зале, на нашей территории. Если бой проходит где-то еще, мы теряем контроль над обстановкой и толпой. Это рискованно.

— Но это за пределами Форсайта. Я не дерусь на открытой территории.

— О, ты будешь драться, — говорит он, пригвоздив меня пылающим взглядом. — Более того, ты проиграешь.

У меня уходит добрых тридцать секунд на то, чтобы переварить эти слова.

— Ты хочешь, чтобы я сдал бой. — Мой желудок падает как камень. — Ты собираешься поставить против меня.

Он выдает медленную, холодную ухмылку.

— И именно поэтому ты проиграешь неожиданно, правдоподобно, разрушив надежды и мечты каждого лоха, который поставит деньги на легкие шансы. Такой куш вполне может стать началом компенсации за все те проблемы, что вы доставили с этой ситуацией с Лючией. — Он встает и застегивает пиджак, кивая на закрытую дверь моей спальни. — О, и эта маленькая Герцогиня, которую ты припрятал в своей постели? Возьми её