— Не знаю, — я пожала плечами, — просто всплыло само собой. А что, ты боишься высоты?

— При чём тут высота? Это… это как там, я будто снова оказался на пути к Грани. Белла, это воспоминание надо прятать, возможно, тщательнее, чем что бы то ни было ещё. Особенно от Лорда, — на секунду запнувшись, добавил Родольфус. — Ты же знаешь, он одержим идеей бессмертия, и твоё возвращение к жизни может вызвать у него слишком пристальный интерес.

Тут я была согласна, Лорду знать о моём воскрешении совсем ни к чему.

Родольфус на несколько секунд прикрыл глаза, потом снова взмахнул палочкой:

— Легилименс!

Я запустила картины природы, облака в небе, журчание ручья, ящерицу на солнце и всё было хорошо, но вдруг в памяти возникла другая картина — крохотная девочка в разгромленной комнате с разбитой мебелью и разбросанными вокруг вещами перепугано сжалась в комок и с ужасом смотрит на…

Нет! Он не должен это видеть!!! Я со всей силой мысленно обрушилась на чужое сознание, вытесняя его из собственного, и перед глазами замелькали картинки иного плана

… маленький мальчик играет в солдатики, изредка поднимая взгляд на красивую женщину, с нежностью смотрящую на него. У женщины большой живот — скоро у мальчика появится брат…

… мальчик и девочка брызгают друг на друга водой из пруда с небольшим водопадом и радостно хохочут. Кажется, это то место, где мы сидели с Родольфусом и говорили о проклятии…

… мальчик лет десяти — теперь Родольфус вполне узнаваем, — сосредоточенно смотрит на шахматную доску, потом осторожно берёт фигуру, переставляет её и вскидывает голову на соперника. Мужчина напротив одобрительно кивает и улыбается. Я уже его видела, это в него превращался боггарт Басти…

… длинный коридор, на стенах висят портреты. Пять или шесть подростков с красно-золотыми галстуками пинают одного с серебристо-зелёным. Тот пытается защищаться, но силы слишком неравны, и в конце концов замирает на полу, прикрыв руками голову. Когда противникам надоедает его избивать они со смехом уходят. Мальчик с трудом садится, и от злого бессилия с размаху бьёт кулаком по стене…

… Родольфус что-то говорит Беллатрикс и берёт её за руку. Она со злостью вырывает руку и резко отвечает. Родольфус отступает, в его глазах — изумление, растерянность и боль…

… Родольфус один в комнате, на полу валяется небрежно брошенный чёрный плащ, рядом какая-то странная маска. Он очень бледен, тяжело дышит, глаза расфокусированы. Он закатывает левый рукав, берёт со стола небольшой нож для фруктов, проводит лезвием по руке и всё тем же расфокусированным взглядом смотрит, как под лезвием набухают капли крови и медленно срываются на пол. Потом заносит нож снова…

Глухой стон возвращает меня к действительности. Родольфус — не тот, что в воспоминаниях, а сидящий напротив меня, стискивает пальцами виски. Я снова перестаралась, сначала выбивая его из своей головы, а потом увлёкшись разглядыванием его воспоминаний. Ему явно не хотелось мне столько демонстрировать, он пытался поставить заслон, но заработал лишь головную боль. Я увидела достаточно, а что успел увидеть он? Что он понял?

— В окклюменции, Белла, я тебе не соперник, — он вымученно улыбнулся, замолк, потом всё-таки спросил. — Та девочка… это произошло, когда я был в Германии?

Я не поняла, о чём он, но на всякий случай кивнула.

— Мне жаль, Белла. Жаль, что меня тогда не было рядом.

— Забудь, — всё ещё ничего не понимая, машу я рукой. — Всё в прошлом.

Он пристально смотрит на меня и грустно вздыхает. Потом произносит, будто про себя:

— Рейды уже начались…

И снова замолкает.

Меня накрывает сильнейшей усталостью. Всё-таки Фасмер был прав, требуя, чтобы мы были осторожны и чрезмерно не увлекались. Родольфус тоже измотан до предела. Мы оба молча сидим в кресле, погружённые каждый в свои воспоминания.

Глава 15. Партия в шахматы

Но вот Родольфус встрепенулся и, с улыбкой взглянув на меня, сказал:

— Белла, а ведь здесь должны оставаться наши мётлы. Они, конечно, уже устарели, но уверен, что своих качеств не потеряли. Погода сегодня прекрасная, хочешь

полетать?

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, но внутри меня будто радостно зазвенела тугая струна. Я вспомнила, с каким уважением отзывался Макнейр о полётных навыках Беллатрикс, какой восторг охватил меня, когда мы летели над морем, и кивнула:

— Давай!

Трансгрессировать из подвала мы не стали, всё-таки силы ещё не восстановились. Во дворе Родольфус уверенно направился к небольшому сарайчику, полускрытому стволами вековых дубов, и взмахнул палочкой. Дверь послушно открылась, не издав ни малейшего скрипа. Внутри на полках располагались мётлы. Сразу было видно, что это не хогвартский хлам. Изящные, затейливо украшенные резьбой ручной работы, они и сейчас наверняка дадут фору многим современным моделям.

Не позволяя себе задуматься над тем, что я делаю, я подняла руку и протянула её к одной из мётел. Та послушно прыгнула мне в руку. Родольфус сделал то же самое. Мётлы были одной модели, «Нимбус-1700», — прочитала я на рукоятке, — только у моей рукоятка антрацитово-чёрная, а у него — серо-стальная.

Я легко запрыгнула на метлу, оттолкнулась от земли и взмыла в небо. Метла слушалась идеально, подчиняясь любому движению.

Родольфус поравнялся со мной. Едва взглянув на него, я поняла, что зря тогда разозлилась на Яксли за нелестный отзыв. Нет, он, конечно, сидел твёрдо и уверенно, скованности в его движениях не чувствовалось, но и свободы тоже. Он будто делал нужную, но не особо приятную работу, тогда как я наслаждалась от души. Чтобы поддразнить его, я заложила несколько крутых виражей, а потом описала круг, зависнув вниз головой. Родольфус держался рядом, но повторить мой маневр не рискнул. Мне нравилось, что он не поддаётся азарту и не боится показаться смешным или слабым.

Недалеко от нас взмыла вверх ещё одна метла. Рабастан. Интересно, подумалось мне, Родольфус и Беллатрикс когда-нибудь остаются вдвоём?

Рабастан лихо подлетел к нам и крикнул:

— Ну что, Охотница против Ловца?

Я кивнула и мы понеслись.

— Осторожнее! — крикнул нам вслед Родольфус, но мы не обратили на него внимания. Он завис в воздухе, неодобрительно глядя на нас, а мы…

Мы крутились в штопоре, уходили в пике, выполняли бочки и перевороты, взмывали свечками и, наконец, развернувшись в небе, помчались друг на друга.

Расстояние между нами быстро сокращалось. Я знала, что ни за что не позволю себе уступить. Басти тоже не собирался сдаваться. «В этой речке утром рано утонули два барана», — вспомнились мне строки из детского стихотворения. Бараны утонули, а