руку, то есть меня. Странно, но я совсем не помнила, как сама оказалась за Гранью. Более того, я и свою прежнюю жизнь помнила всё хуже. Мелькали какие-то неясные картинки, время от времени возникали чьи-то лица, но всё это сейчас казалось ненастоящим. Настоящим было тело Беллатрикс, её способности к колдовству, которые я быстро осваивала, проклятие, связавшее её с Родольфусом Лестрейнджем. И сам Родольфус был настоящим, живым, искренним. Я чувствовала, что день ото дня привязываюсь к нему.

— Белла, ты слышишь? — вывел меня из задумчивости голос Рабастана.

— Прости, Басти, я задумалась. Такое неожиданное известие.

— Да уж, — пробормотал деверь. — Это был ад. Роди перестал отвечать, я слышал только его хрипы, эта тварь, твоя племянница, смеялась мне в лицо и говорила, что братец твой, мол, скоро сдохнет и пойдёт на корм рыбам, а там и вы с тётушкой за ним подтянетесь. Ненавижу её! Из всех грязнокровок и предателей крови до неё больше всех хочу дотянуться! — лицо Рабастана исказилось от ненависти.

Я не сразу сообразила, что он говорит о Тонкс, дочери Андромеды. Ну да, она же аврор, выходит, должна время от времени нести дневную стражу в Азкабане. Значит, милая девочка желала нам всем сдохнуть. А вот это мы ещё посмотрим.

— Белла, на сегодня сюрпризы закончены? — напомнил о себе Рабастан. — Мы с Мальсибером тренировали окклюменцию, а тут твои крики. Ладно, ладно, крики боггарта, — фыркнул он в ответ на моё возмущённое лицо.

— Иди тренируйся, — с улыбкой сказал ему Родольфус. — И впредь стучи, пожалуйста. Крики не повод для отсутствия манер.

Басти хмыкнул и оставил нас вдвоём.

— И всё-таки, зачем тебе мой боггарт, Белла? — снова спросил Родольфус.

— Чтобы знать, в чём я не могу на тебя полагаться. Извини, наверное, это было жестоко.

Родольфус ничего не ответил, лишь молча усмехнулся.

— Ты спас мне жизнь. Теперь я у тебя в долгу, — вспомнилось мне.

— Ты ничего мне не должна, Белла, — возразил он. — Я должен был это сделать как твой муж и как глава рода, в который ты вошла.

— Очень благородно с твоей стороны, Родольфус, — я постаралась в зародыше подавить возникающее раздражение, — но это не тебе решать. Если один маг спасает жизнь другому магу, между ними возникает особая связь, это общеизвестно. Как ты думаешь, эта связь способна подавить проклятие?

— Какое-то воздействие она, несомненно, оказывает, — кивнул Родольфус, — но не очень значительное. Потому что всё-таки это был мой долг.

Мы получаем то, во что верим. Если бы Родольфус верил, что Беллатрикс теперь должна ему по гроб жизни, может, проклятие ослабевало бы быстрее. Но его не переупрямишь.

— Ты что-то помнишь? — спросила я.

— Практически ничего, — он покачал головой. — Будто скользил за тобой по тонкой нити туда, где не было ничего, ни пространства, ни времени, пытался догнать, звал, просил вернуться, но ты не откликалась, даже не оборачивалась. Помню отчаяние и осознание того, что это зря, что ничего не получится, моих сил не хватит. Потом всё исчезло, очнулся в камере, совершенно обессиленный, даже не мог спросить, жива ли ты. Дальше до самого побега всё как в тумане. Только когда увидел тебя на крыше, успокоился. Здесь, когда уже полностью пришёл в себя, временами казалось, — он грустно улыбнулся, — что мне это в бреду привиделось, и только сейчас, когда ты рассказала, понял, что оно и правда случилось на самом деле.

— Я вообще ничего не помню, — призналась я и, поколебавшись, добавила, — даже из прошлой жизни многое забылось, ты говоришь о чём-то, а для меня это пустой звук, не более.

— Да, — к моему огромному облегчению Родольфус ничуть не удивился и лишь утвердительно кивнул, — никто из побывавших за Гранью не возвращается прежним. Я заметил, что с тобой что-то не так, но не знал, как подойти к разговору.

Уф! Вовремя, однако, мне подвернулся этот боггарт. Конечно, все мы пережили несколько неприятных и болезненных минут, но в итоге всё обернулось к лучшему.

— А ты? — спросила я. — Ты разве не изменился?

— Я не переходил Грань, — покачал головой муж, — я остановился перед Ней, дальше Она меня не пустила. — А вот ты перешла. Перешла, сделала шаг вперёд, потом вокруг меня словно дрожь пробежала, и больше я ничего не помню, только камеру, — он развёл руками.

Да, я не ошиблась, Беллатрикс отвела ему глаза и подсунула меня. Что ж, я на неё не в обиде. Мне за Грань ещё рановато.

— Белла, — Родольфус посерьёзнел, — не стоит никому об этом рассказывать. Что ты побывала за Гранью, — уточнил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Люди по-разному к этому относятся. Некоторые боятся тех, кто Оттуда вернулся. Считается, что может вернуться не совсем тот человек. Или совсем не тот.

Я напряглась. Неужели он что-то заподозрил? Нет, вроде просто рассуждает.

— А Рабастан? Он сейчас с Мальсибером, — вспомнила я.

— Басти никому ничего не скажет. Он знает: то, что происходит в семье, в семье и остаётся. Это правило Лестрейнджей. Ты не передумала заниматься?

— А ты? — я вижу, что он устал, но признается ли?

— Честно говоря, сейчас я вряд ли смогу быть для тебя достойным партнёром, — виновато улыбнулся Родольфус.

— Честно говоря, я тоже. Дай какую-то книгу, я просто посижу у тебя, почитаю. После таких откровений не хочется оставаться одной.

— У меня главным образом арифмантика, хотя вот, есть очерки истории главных магических семей Британии.

То, что нужно, и в библиотеку идти не придётся. Я влезла в кресло с ногами и углубилась в чтение. Продираться сквозь витиеватый слог было непросто, но раз уж свела меня судьба с Лестрейнджами, Малфоями, Блэками, Ноттами, Роули, Яксли, Эйвери и остальными, надо хотя бы приблизительное представление иметь, тем более, что историю с возвращением из-за Грани мы решили оставить внутри семьи.

Родольфус склонился над шахматной доской, я читала. Мне было спокойно, тепло и уютно, я чувствовала, что начинаю всерьёз любить этот мир.

Глава 14. Окклюменция

Ходить к Родольфусу через всё крыло замка мне было лень, и я всерьёз задумалась о трансгрессии. Начертила на полу круг, стала в сторону и вперилась в него пристальным взглядом — «Нацеленность». Я очень хочу попасть в круг — «Настойчивость». Теперь «Неспешность» — я закрыла глаза и попыталась крутнуться вокруг своей оси. Но не крутнулась. Было страшно, в голову полезли картинки расщепления. Каково это, если часть тела остаётся отдельно от тебя? А кровью я не истеку? А на смех меня не поднимут?

Пришлось начинать сначала. И снова нацеленность и