не воевал. Николай быстро собрался и отправился в расположенный на южном побережье порт Чилачап, откуда ещё была возможна эвакуация в Австралию. Другие советские специалисты, особенно – семейные, предпочли остаться в Батавии, под прикрытием нейтрального статуса.

А вот Дмитрий колебался. Конечно, от рук японцев ему ничего не грозило, но и просто ждать вторжения не хотелось. Любая оккупация – это насилие над личностью. В том числе – и моральное. Поразмыслив, Егоров всё же двинулся на юг, сразу попав в толпу беженцев. Путь его пролегал через перевал Чиатер и далее – через Бандунг. Однако война догнала и здесь. Колонна беженцев оказалась рассеяна сразу после начала боевых действий за перевал. Каждый прятался куда только мог. Многие и вовсе повернули обратно. Пока ещё была такая возможность.

Северные подступы к проходившему через плечо вулкана Танкубанг Праху перевалу Чиатер прикрывали расположенные на высоте в тысячу метров над уровнем моря одноимённые позиции, обустроенные голландской колониальной армией (KNIL). По фронту они протянулись на два километра и были рассчитаны на заполнение силами пехотного полка трёхбатальонного состава. Между основными и передовыми позициями протекала речушка Чи Пангасахан, а через них проходила дорога, ведущая из Лембанга в Субанг. Для её обороны, собственно, всё и затевалось.

Находившаяся за рекой передовая линия укреплений, огороженная проволочными заграждениями, преимущественно состояла из соединённых ходами сообщений наблюдательных постов и огневых точек. Кроме того, здесь же имелся один каземат с полуавтоматическим орудием калибра 50 мм. Расположенные выше по склону первая и вторая линии выглядели посолиднее, представляя собой также соединённые траншеями лабиринты из казематов, пулемётных гнёзд и огневых точек.

Главным и весьма существенным минусом Чиатера оставалось слабое заполнение позиций пехотой. Вместо положенного по штату полка здесь оборонялась лишь 2-я (Европейская) рота 1-го пехотного батальона под командованием капитана Коойстры, усиленная двумя миномётами и пулемётным взводом. Также голландскому командиру придавалось по взводу ополченцев, разведчиков и сапёров. Для связи с командованием «Группы Бандунг» Коойстра имел длинноволновый передатчик, а для переговоров с передовыми постами использовал коротковолновое радио. В самый последний момент гарнизон Чиатера усилили и два прибывших из Южной Африки бронеавтомобиля «Мормон-Херрингтон», вооружённых пулемётом калибра 6,5 мм, с экипажем из двух человек и открытым сверху кузовом. Что, согласитесь, для современной войны уже неприемлемо. Достаточно одного удачного броска гранаты – и всё.

Разумеется, в условиях столь острой нехватки подчинённых все свои силы капитан Коойстра постарался сконцентрировать для обороны именно вышеупомянутой дороги на Субанг. Фланги же остались абсолютно незащищёнными. Их прикрыли лишь спешно установленными минными полями. Для опытного и уже имевшего богатый боевой опыт противника пройти их, после соответствующей разведки, не составляло особого труда.

На южной же стороне перевала Чиатер перед самой войной начали строить новую оборонительную линию, однако до ума довести её не успели. Вдобавок, нужда в заполнении этой, пусть и не готовой, позиции отвлекли и без того скудные людские ресурсы. Там поставили одну артиллерийскую батарею под временным прикрытием самих канониров. Предполагалось впоследствии заменить их пехотой. Увы, но время это наступило слишком поздно.

Сражение за Чиатер началось в 12.30 5 марта 1942 года. Сначала показавшаяся на дороге колонна из японских лёгких танков и грузовиков напоролась на противотанковые заграждения, после чего подверглась плотному пулемётному и артиллерийскому обстрелу. Но и противник оказался не лыком шит. Открыв ответный огонь, японцы немедленно запросили авиационную поддержку. Вскоре появившийся в небе одиночный штурмовик «Мицубиси-Ki-51» принялся бомбить и штурмовать голландские позиции.

Получившие примерно в 15.00 приказ на отход защитники передовых постов отступили к основным силам роты, предварительно выведя из строя свое единственное артиллерийское орудие и взорвав мост через речку Чи Пангасахан. Все прочие переправы в округе, как то – пешеходный мостик для работников расположенной поблизости чайной фабрики, также были разрушены.

При этом неразбериха стояла такая, что некоторые из голландских солдат остались на вражеском берегу. Подобная участь ждала и рядового Дате Петтингу. Он входил в 7-ю бригаду (отделение) 3-го взвода, предназначенную для охраны установленных на дороге рогаток из колючей проволоки. В задачу пехотинцев входило пропускать только гражданский транспорт. После же начала японской атаки они перегородили дорогу и принялись, отстреливаясь, отходить к своим.

Во время отступления бригада встретилась со старшим сержантом-инструктором KNIL Ханссенсом, который попросил помочь доставить дополнительные боеприпасы для его пулемётного расчёта. Добровольцами вызвались пойти Петтинга и ещё один солдат по фамилии Волтербек. И вовремя. Когда они с коробками снаряжённых лент добрались до пулемёта, японцы были уже примерно метрах в четырехстах. Ханссенс приказал расчёту немедленно открыть огонь, а Петтинге и Волтербеку поручил прикрывать позицию слева. Пробежав по траншее метров пятьдесят, те принялись стрелять по японцам из своих винтовок. Совместными усилиями противника удалось остановить. Петтинга с удовлетворением заметил, как вражеские солдаты залегли, а некоторые так и вовсе больше не поднялись.

Впрочем, и у оборонявшихся далеко не всё обстояло благополучно. Когда осторожно выбравшийся из траншеи на разведку Ханссенс вернулся обратно, то обнаружил, что вверенный ему пулемётный расчёт из двух бойцов попросту сбежал. Тогда старший сержант отыскал Петтингу и Волтербека и приказал им отходить к основным силам, захватив не расстрелянные ленты. Сам он вывел из строя стационарный станковый пулемёт. Однако, как говорилось выше, мост уже успели взорвать. Тогда вся троица попыталась перейти вброд реку Чи Пангасахан (или Кели), громко крича, что они свои. Это не возымело ровно никакого действия. Всё ещё находившиеся на противоположном берегу солдаты из ополчения открыли беспорядочный огонь, в результате чего Ханссенс получил тяжёлое ранение. Петтинге же и Волтербеку посчастливилось остаться невредимыми. Подхватив старшего сержанта на руки, они со всей возможной быстротой пересекли реку.

Увы, но Ханссенсу уже ничего не могло помочь. Невзирая на то что капитан Коойстра лично перевязал его раны и окружил всяческой заботой, вскоре старший сержант скончался. А Петтинга и Волтербек присоединились к своей бригаде. Тем временем японская пехота также перешла вброд реку и приблизилась к первой линии обороны (взорванный мост смог задержать лишь танки и грузовики). Голландцы ответили сосредоточенным огнем из пулемётов и миномётов. Но их было слишком мало. Японцы быстро обошли роту с флангов и по крайней мере в двух местах взломали первую оборонительную линию. Потом та же участь постигла и вторую. Капитан Коойстра дал сигнал к общему отступлению.

Из-за царившей повсюду неразберихи Петтинга и его товарищи узнали об этом только к вечеру. Бригада продолжала вести огонь до 18.30, после чего двое солдат начали выбрасывать из окопов бутылки с бензином, которые затем подорвали ручными гранатами. Это позволило