тоже едва не лишился рассудка. Впервые он – сугубо мирный человек – так близко столкнулся с неприкрытой жестокостью войны. Надо сказать, что помимо самого Петтинги – фриза из Олдехове, остальные члены его отряда были так называемыми индоевропейцами. То есть – потомками смешанных браков белых и малайцев. Они стали пугливо озираться по сторонам и принялись умолять своего командира поскорее покинуть это опасное место. Мол, здесь, особенно – ночью, должно быть полным-полно призраков убитых солдат.

Внезапно одно из страшно изувеченных тел открыло глаза. Потом раздался слабый стон. Даже не верившему во всякую чертовщину Петтинге и то стало не по себе. Тем не менее он отдал свою винтовку одному из индоевропейцев, а сам вытащил складной нож и разрезал ленты обмоток, всё ещё стягивавшие руки и ноги тяжелораненого. Тот опять застонал и хрипло прошептал:

– Добейте меня, ребята. Приколите. У меня перебит позвоночник. Я ничего не чувствую.

– Ну-ну, успокойся, – постарался подбодрить несчастного Петтинга. – Мы постараемся отыскать какую-нибудь помощь.

Всё это, конечно, звучало если не откровенной ложью, то слабым утешением. Побродив среди трупов расстрелянных, солдаты отыскали ещё шестерых таких же полуживых бедолаг. Всех их они снесли в одно место, перевязали и пообещали прислать врача. Как только его обнаружат, само собой.

Оставив место массового убийства, Петтинга и его товарищи шли всю ночь напролёт. Их по-прежнему мучил голод, однако жажду удалось утолить, напившись из реки. Кроме того, по возможности, группа старалась избегать людных мест. После всех передряг и неурядиц, кроме Дмитрия, которого вообще никто не считал, под началом Петтинги остались двое гражданских шофёров из числа беженцев и пять солдат-индоевропейцев. Во-первых, его друг Волтербек и рядовые Схолтенс, Смит, Троуват и Ардасеер.

На рассвете 8 марта голландцы увидели пролетающие в небе самолёты. Судя по всему, то были японские машины. Никакого присутствия союзной авиации не наблюдалось. Думать о плохом не хотелось, однако нехорошие мысли так и лезли в голову. Похоже, сопротивление колониальной армии было окончательно сломлено. Это подтвердили последующие события. Сначала отряд Петтинги заметил в лесу небольшую хижину, построенную из бамбука. Первой мыслью измученных людей было отдохнуть внутри, но потом осторожность взяла верх. А ну как японцы нагрянут? Накроют всех!

Около часа дня впереди показались брошенные позиции. Любопытства ради Петтинга и остальные солдаты прошлись по окопам, заглянули в землянки и блиндажи. Никого. Меж тем издали до них стал доноситься шум большой дороги. То приближаясь, то удаляясь, ревели моторы проезжавших автомобилей. Крадучись, беглецы поднялись на вершину небольшого холма и, прячась за деревьями, осторожно глянули вниз. На обочине дороги стояли два грузовика и легковой автомобиль. Сошедшие с них люди о чём-то беседовали с местными малайцами. Чуть поодаль стояли ещё один грузовик и мотоцикл, явно брошенные.

Незнакомцы внизу говорили с малайцами по-английски, однако одеты были, как показалось Петтинге и его товарищам, в униформу, похожую на голландскую. Посовещавшись, беженцы решили рискнуть. А вдруг там – свои, которые помогут им добраться до ближайшего штаба? Как сказано, так и сделано. Но не успели люди Петтинги спуститься по склону, как незнакомцы погрузились в свои машины и двинулись дальше. Пошли прочь и малайцы. Вслед за ними устремился и рядовой Ардасеер, крича на ходу, чтобы те остановились. И, когда местные подчинились, спросил:

– Кто это был?

– Инглиси туан (Английский господин), – ответили малайцы.

– Оммонг коссонг (Ты лжёшь)! – усомнился солдат.

– Бетох туан (Именно так, господин), – настаивали местные.

Ардасеер от души выругался и принялся эмоционально кричать, обращаясь к Петтинге:

– Ини оранг Ниппон, пранг бетул, муссу туан (Это японцы, настоящая война, враг, господин)!

Похоже, он был действительно прав, поскольку возле брошенных грузовика и мотоцикла все заметили на земле тело застреленного человека. А значит, ничего хорошего ждать не приходилось. Видимо, японцы добрались и сюда. Поэтому, когда вдали вновь послышался шум очередного автомобиля, беглецы, не сговариваясь, припустили к лесу.

Однако, как говорится, сколько веревочка ни вейся… В один далеко не прекрасный день, когда Петтинга и его товарищи в очередной раз спустились к дороге, чтобы попробовать раздобыть пищи, убежать им уже не удалось. На их беду, проезжавшие мимо на лёгких танках японцы оказались быстрее. Троих из отряда застрелили на месте, остальные попали в плен. И тут Дмитрий Егоров оказался перед сложной моральной дилеммой. И, похоже, она не отпускала его до сих пор, даже спустя два года.

– Понимаете, – с трудом подбирая слова, сказал нефтяник Борису, – Петтингу и его уцелевших товарищей ждал лагерь для военнопленных, а мне было достаточно только сделать шаг в сторону и объявить, что я гражданин Советского Союза.

– Но ведь это правда! В чём проблема-то?

– Да как-то нехорошо всё получилось. Сколько дней вместе шли, все невзгоды делили и тут – на тебе. Им плен и возможная смерть, а мне – жизнь.

– И как же вы поступили?

– Шагнул в сторону. И это мучает меня до сих пор. Как будто я струсил.

– Ну, не переживайте. Сделанного не воротишь. А они, глядишь, в плену и уцелели…

19.

К моменту прибытия Бориса на Дальний Восток чаша весов во всей Тихоокеанской кампании начала ощутимо клониться на сторону союзников. В апреле 1944 года, ведомые разработанной генералом Макартуром стратегией «лягушачьих прыжков», американцы высадились непосредственно на северном побережье Нидерландской Новой Гвинеи. Разумеется, базировавшаяся в Австралии и являвшаяся лишь бледной тенью себя прежней, голландская колониальная армия ничем не могла им в этом помочь (флот находился в чуть более лучшем положении). Однако и янки вникать в сугубо внутренние дела чужой колонии откровенно не желали. Впереди их ждали Филиппины, Гуам и, в перспективе, – поверженная Япония.

Вот для взаимодействия между высшим военным командованием союзных сил и правительством Нидерландской Индии в изгнании 3 апреля 1944 года и была создана «Гражданская администрация Нидерландской Индии» или сокращённо – NICA. В её задачи входило восстановление прежнего управления на временно оккупированной противником территории. В состав NICA вербовали преимущественно добровольцев из оставшихся свободными нидерландских колоний – Суринама и Голландских Антильских островов. Её сотрудники носили униформу и выполняли самый широкий круг обязанностей: от оказания гуманитарной помощи и распределения продуктов до задержания военных преступников и подавления вооруженных выступлений сепаратистов.

На австралийской половине острова похожую деятельность осуществляла также новая управленческая структура – «Административная часть Австралийской Новой Гвинеи» (ANGAU). Образовалась она путем слияния существовавших ранее «Папуасской административной части» и «Административной части Новой Гвинеи». Соответственно, все прежние служащие остались на своих местах. Расширился только круг их обязанностей, теперь включавших в себя ещё и военные функции. Оставалась, впрочем, и проблема коммуникации