пониже, который удерживал меня, сбегает первым. Другой парень — тот, что пришел с битой — едва стоит на поврежденной ноге, сжимая кулаки.

— В пизду эту суку, — бормочет он высокому. Слова процеживаются сквозь стиснутые зубы. — Послание доставлено. Герцоги должны следовать за своим Королем. Или хуже будет.

Он ковыляет прочь между машинами, а затем за ним следует и последний, не сводя глаз с моего пистолета, пока не скрывается за старым фургоном.

И все же я жду, не опуская пистолет, бдительно сканируя глазами тени на предмет любых признаков их возвращения. В тот момент, когда я убеждаюсь, что они ушли, я резко оборачиваюсь, чтобы проверить Сая. Я засовываю пистолет в штаны и хватаю его за лицо; мой пульс зашкаливает от адреналина.

— Эй, эй, — торопливо говорю я, легонько похлопывая его по щеке. — Посмотри на меня. Ты со мной?

Он не выглядит так, будто он «со мной». Его веки трепещут, но он не встречается со мной взглядом, медленно перекатываясь на четвереньки. Движения неуклюжие и выглядят болезненными, и он отмахивается от меня, когда я пытаюсь ему помочь. Ему требуется три попытки, чтобы встать на ноги, но затем он почти заваливается назад, и тут уже не имеет значения, что он не хочет моей помощи. Я подныриваю под его руку, закидывая ее себе на шею.

— Давай же, — уговариваю я, поворачивая его к машине. — Нам нужно убираться отсюда на случай, если они вернутся.

К счастью, он неуклюже волочит ноги в такт моим шагам, и слава богу, потому что я бы ни за что не смогла дотащить Сая до машины в одиночку. Даже если бы я не провела перед этим четыре дня запертой в сундуке, обезвоженная и истощенная, он просто слишком тяжелый. На полпути его вес начинает казаться все больше, а в его выдохе появляется странный хрип, который мне совершенно не нравится.

— Просто дойди до машины, — говорю я ему, беря на себя столько его веса, сколько могу. — Потом сможешь отдохнуть.

Он что-то бормочет, но изо рта вырывается лишь густая струя крови со слюной. Господи. Ну почему он не слил этот бой?

Потому что ты этого не хотела?

Потому что он упрямый Герцог, помешанный на победе?

Сейчас все это неважно. Он ранен и едва в сознании. Пока мы ковыляем через парковку, связка его ключей прожигает дыру в моем кармане. Две недели назад я бы воспользовалась возможностью запрыгнуть в машину и уехать как можно дальше от Форсайта, пока они меня не выследили. Но за эти две недели произошло много всякого дерьма, и этот мудак...

Однажды он пытался продать меня за чертовы карманные часы. Он ясно дал понять, что я не стою больше, чем грязь на подошве его ботинка. Его ненависть не такая, как у остальных. Дело никогда не было в том, что я дочь Северной стороны. Дело никогда не было в моем имени или моей родословной. Не соперничество заставляло его так со мной обращаться. Это был простоон. Какая-то первобытная часть Сая просто презирает меня за то, кто я есть.

И он спас меня.

Сай рискнул всем, чтобы вытащить меня из того темного, зловонного места, а затем провел дни напролет, помогая мне снова стать сильной, и вот в чем главный парадокс. Он ничего не ждал взамен. Он не поддавался твердости в своих штанах или напряжению в мышцах. Я была рядом с ним, неспособная дать отпор, уязвимая для любых злых слов. И ничего.

А теперь, после всего этого, он расплачивается. То, что его избили в кровавое месиво — это последствие того самого самоотверженного поступка, и это несправедливо.

Это, блядь, несправедливо.

— Еще всего пару шагов, большой медведь, и мы со всем разберемся. — Мы добираемся до машины, и я прислоняю его к ней, не обращая внимания на собственную пронзающую и ноющую боль в теле. Мне удается открыть дверь, и совместными усилиями мы помещаем его внутрь. Он оседает на сиденье, одна нога свешивается наружу, и я наклоняюсь, чтобы закинуть ее в нишу для ног, втискивая его и захлопывая дверь, пока он не вывалился.

Я перевожу дыхание, но не мешкаю. Достав телефон Сая, я набираю номер Реми и чертовски надеюсь, что у него не орет музыка. Идут гудки за гудками, и в конце концов включается автоответчик, который сообщает мне: «Этот почтовый ящик переполнен».

Мои плечи поникают.

Блядство.

Я пролистываю вниз до следующего контакта и замираю, мое сердце подкатывает к горлу как тяжелый кирпич. Он бы приехал, если бы я ему позвонила — это я знаю точно. Но сколько бы я ни стояла, уставившись на имя на экране — Ники, — я не могу этого сделать. Я не могу встретиться с ним лицом к лицу. Не сейчас. А может, и никогда.

Там есть его мама и отцы, и Мама Би, но их я сбрасываю со счетов мгновенно. Я давным-давно усвоила, что родителям доверять нельзя. Есть Верити, но не думаю, что она способна с этим справиться. Там также есть куча прозвищ, которые, как я предполагаю, принадлежат парням из братства. Но от мысли позвонить кому-то из ДКС прямо сейчас мне становится не по себе, как будто я должна оградить Сая от того, чтобы его «подчиненные» увидели его в таком виде.

Я быстро нахожу единственного человека из всех мне знакомых, кто мог бы понять, через что я прошла, и нажимаю кнопку вызова.

На другом конце берут трубку, и на заднем фоне пульсирует громкая музыка.

— Алло?

Я с облегчением приваливаюсь спиной к машине, и слова срываются с моих губ потоком.

— Где мне можно спрятаться на несколько дней от Графов и Герцогов?

— …просто поверить не могу, блядь, что делаю это, — говорю я; мурашки бегут по коже, пока я вглядываюсь в здание перед нами. Боковым зрением я замечаю, как голова Сая свешивается вперед, и резко оборачиваюсь, чтобы поймать его. — Эй! — рявкаю я, тряся его за плечо. — Не спать.

Он приходит в себя и щурится на меня, затем смотрит в окно. Вяло, он произносит:

— Где мы?

— В безопасном месте… — я морщусь, глядя на торчка, прислонившегося к стене, — вроде того.

Огги сняла трубку, когда я позвонила в «Убежище». Она не стала задавать вопросов, когда я сказала, что мне нужно место, где можно залечь на дно на несколько дней. Что-то в ее голосе подсказало мне, что она знает о моей ситуации больше, чем я ожидала. Она просто скинула мне адрес