туда. Когда, проломившись сквозь кусты и подлесок, они добрались до места происшествия, то взгляду импровизированных охотников открылась страшная картина. На земле, придавленный стволом огромного дерева, очевидно рухнувшим от старости, лежал агент полиции второго класса Франс Тамбахане. Из груди его со свистом вырывалось прерывистое дыхание, а на губах пузырилась кровь.

– Франс! – воскликнул возглавлявший охотников лейтенант Кнодлер. – Как же так?! Потерпи немного! Сейчас-сейчас! Мы поможем!

Используя наскоро вырубленные жерди в качестве рычагов, полицейские освободили пострадавшего и, быстро соорудив примитивные носилки, понесли его в ближайшее селение Каипури. Однако примерно на полпути Тамбахане вдруг страшно захрипел и скончался. Опустив товарища на землю, полицейские сняли фуражки и перекрестились.

– С тридцать седьмого года в полевой полиции служил, – негромко произнёс кто-то. – Жена у него осталась, Йоханна Франсина, и двое детей – Велли и Каролина.

«Вот и поохотились, – угрюмо констатировал Борис. – Проклятая жизнь! А ведь на его месте вполне мог любой оказаться! Не исключая и меня».

Помимо поддержания внутреннего порядка на острове в обязанности возглавлявшего местную администрацию офицера NICA, резервного второго лейтенанта Кнодлера входило ещё одно, весьма деликатное дело. Для строительства своих аэродромов на Биаке американцы развернули широкую вербовку аборигенного населения, способного выполнять грязную и тяжёлую физическую работу. С островитянами заключался стандартный контракт, после выполнения которого те возвращались домой. Вот Кнодлеру и его подчинённым и предписывалось обыскивать их поклажу сразу же по прибытии в порт Япена. Американцы, как известно, – люди широкие. За оказанные им мелкие услуги они щедро расплачивались всевозможными безделушками. Да и некоторые туземцы, чего уж греха таить, безбожно тащили всё, что под руку попадалось. Разумеется, сигареты, зажигалки, карандаши, ручки, календари полицейских интересовали мало. А вот японские деньги, листовки, в особенности патроны или, тем паче, пистолеты, или револьверы – совсем иное дело. Всё это конфисковалось безжалостно.

В начале ноября на подобном досмотре довелось присутствовать и Борису. Процедура шла по давно отработанной схеме. Каждый из островитян поодиночке подходил к офицеру-досмотрщику и разворачивал перед ним свои скромные пожитки. Затем место его занимал следующий и так далее. Заминка возникла лишь однажды, когда в багаже одного из контрактников обнаружился небольшой, плотно увязанный матерчатый узелок округлой формы.

– Что здесь? – тотчас спросил Кнодлер у туземца.

– Да так, туан, подарок, – переминаясь с ноги на ногу, ответил тот.

– Развязывай.

– Может, не надо…

– Ты что, сдурел? Давай, развязывай. Не чуди.

Трясущимися руками островитянин принялся распутывать узелок. Внезапно на свет божий оттуда показалась яйцевидная ручная граната. Едва ослабел последний виток материи, как от неё, в сторону, со зловещим металлическим звоном отлетела предохранительная скоба.

– Твою мать! Ложись!!! – что было сил заорал лейтенант и рывком метнулся в сторону.

Остальные кули в панике кинулись врассыпную. Борис, по солдатской привычке, прыгнул за ближайшее дерево и затаился у его корней, прикрыв голову руками. Полицейские из патруля не менее проворно попрятались кто куда. Посреди разом опустевшей досмотровой площадки остался лишь невольный злоумышленник с судорожно зажатой в руке гранатой. Очевидно, он совсем растерялся.

– Бросай! Бросай, придурок! – ещё успел крикнуть из укрытия Кнодлер, но тщетно.

Громыхнул взрыв, и несчастного убило на месте. Больше никто не пострадал.

– Н-да, – вставая с земли и отряхивая брюки от пыли, сказал лейтенант, – такого ещё не было. Снаряженные гранаты, не скрою, попадались, но чтобы вот так – никогда. Очевидно, этого дурака использовали втёмную. Думали, наверное, что свёрток на досмотре сами полицейские разворачивать станут. Ну, уж нет! Не на таких напали!

– А как же они умудрились это провернуть? – полюбопытствовал тоже поднявшийся на ноги Борис. – В техническом плане, я имею в виду.

– Так это проще простого! Сначала гранату плотно материей увязали, а потом, через оставшееся свободным пространство, кольцо аккуратно и вытащили. Хитрые, сволочи! Законспирированной японской агентуры здесь хватает. Не говоря уже о националистах. Старину Франса помнишь? А кто даст гарантию, что дерево то по естественным причинам упало? Или, может, ему помогли? То-то же…

После этого случая рутинную, казалось бы, проверку стали проводить с удвоенной осторожностью. И не зря. Сюрпризы и дальше случались. Пусть и не столь смертоносные. 10 ноября в багаже очередной партии вернувшихся на Япен кули-чернорабочих отыскали две американские идентификационные карточки. Причём одну – прямо в специальном портмоне. Судя по подписям, документы принадлежали военнослужащим 41-й пехотной дивизии. На все вопросы туземцы, у которых их обнаружили, упорно твердили, будто нашли карточки на… обыкновенной свалке! Так ничего от них и не добились. Документы же отправили в штаб американской дивизии.

В качестве ответной услуги оттуда в адрес NICA поступил протокол предварительного допроса старшего рядового 3-й роты, 2-го батальона, 222-го японского пехотного полка Рокунодзо Сасаки, захваченного в окрестностях Коридо, что на острове Супиори. По словам военнопленного, его взвод, находившийся под командованием второго лейтенанта Накаморе, прибыл сюда из Босника. Первоначально они занимались несением охранной службы, а после были привлечены к возделыванию садов и работе на плантациях. В связи с этим штатный состав взвода Накаморе увеличили приблизительно до шестидесяти человек.

Когда американцы высадились на Супиори, Сасаки находился далеко в горах, в районе водопада. Оттуда он изредка тайком спускался вниз, чтобы раздобыть продуктов и оценить обстановку. Жить японцу стало чуть полегче после того как подразделения 41-й американской пехотной дивизии покинули Коридо. Однако, в конечном итоге, 14 ноября местные туземцы обнаружили его спящим под деревом и взяли в плен. Какой-либо особо ценной для Бориса информации в показаниях Сасаки не содержалось. К тому же офицеры американского разведывательного отдела особо отмечали, что у японского рядового средний интеллект и плохая память. Тем не менее наш агент сделал для себя пометку напротив фамилии Накаморе. Так, на всякий случай.

21.

На Биак с Япена Борис вернулся в середине ноября. В главном населённом пункте острова – Боснике, как уже упоминалось, находился штаб подразделения NICA – CONICA A.P.O 920. 1 декабря 1944 года туда переадресовали запрос, поступивший от возглавлявшего местную администрацию в посёлке Котаника резервного второго лейтенанта пехоты Джона Боотса. В нём тот сообщал, что к нему обратилась вдова убитого оккупантами за участие в антияпонском восстании на островах Схаутен гуру (учителя) Томасилы по имени Каленггара. Женщина просила вернуть имущество своего покойного мужа, разграбленное японцами. Боотс счёл эту просьбу вполне резонной и пообещал оказать всяческое содействие в её исполнении.

В ответ на запрос лейтенанта группа сотрудников NICA выехала в вышеупомянутое селение Коридо. Увязался с ними и Борис. На месте выяснилось, что всё награбленное оккупантами добро практически полностью погибло во время жестокой бомбардировки, которой союзники подвергли посёлок при обратном отвоевании