и кровной, непримиримой вражды между нами отродясь не водилось, и в моих карманах нет ни единой вещицы, на которую Он мог бы облизаться. Даже раскуси Он, что Дантес и Герман Воробей — одно лицо, шансы на то, что Он лично нагрянет по мою душу, до смешного ничтожны…

Но если вынести за скобки лобовую атаку, какую еще свинью Он способен мне подложить, разжившись таким козырем?

Сплетет какой-нибудь изощренный капкан? Или внаглую загонит эти разведданные тем, кому они позарез нужны?

Какой капкан… И кому это может понадобиться…'

В голове Клейна калейдоскопом замелькали дерзкие гипотезы и имена мастодонтов, однако юноша безжалостно отметал их одно за другим. Под нож пошли и брат Амона, и «Ангел Судьбы» Уроборос: опираясь на повадки злого духа «Красного Ангела», было кристально ясно, что наводить мосты с «Розой Искупления» Он сейчас ни за что не станет, а уж с братом Амона Они и вовсе заклятые враги, готовые перегрызть друг другу глотки.

Внезапно в разуме сыщика ослепительной вспышкой выжглось одно-единственное имя:

«Заратул!»

Предводитель Тайного ордена, ангел первой Последовательности Пути «Провидца», чудом выкарабкавшийся из пучины безумия!

Если верить агентурным сводкам «волшебного зеркала» Арродеса, эта пугающе могущественная, сокрытая во мраке сущность уже покинула свою прежнюю обитель и теперь рыщет невесть где.

Ранее Клейн уже ломал голову над тем, не затянет ли Заратула прямиком в Баклунд под неумолимым гнетом Закона притяжения Потусторонних характеристик.

«Медичи вкупе с династиями Заратул и Сороастр в свое время тянули лямку при дворе Соломоновой империи. Даже если между Ними не водилось крепкой дружбы, Они знали друг друга как свои пять пальцев… А в том туманном городке Заратул воочию узрел именно Германа Воробья. Вздумай Он взять след, Он стопроцентно откроет охоту на этого безумного авантюриста…» — сердце Клейна тревожно екнуло, и, опираясь на эту железобетонную логику, юноша на чистых инстинктах взял за аксиому, что Заратул уже окопался в Баклунде и роет землю носом в поисках Германа Воробья, а посему именно через эту призму сыщик принялся препарировать все недавние аномалии.

В мгновение ока в памяти Клейна всплыла та самая грандиозная облава Шарон и рода Крови, обернувшаяся глухим фиаско:

'Сектанты Школы Розы тоже спят и видят, как бы добраться до Германа Воробья, а прознав об этом, Заратул вполне мог ударить с ними по рукам!

Та засада была в шаге от абсолютного триумфа, и столичный координатор Школы Розы дал деру в такой панике, что сомнений не оставалось: он почуял капкан лишь в самую последнюю, роковую секунду. Учитывая, что вампиры загодя вооружились нужными запечатанными артефактами, способными наглухо отсечь прорицания, подобная осечка попирала все законы мистики, и даже сам герцог искренне разводил руками в недоумении. Но что, если… что, если это была заоблачная, обостренная интуиция ангела первой Последовательности из стези «Провидца»?

Это же всё расставляет по своим местам!

Выходит, в тот самый миг Заратул вальяжно восседал прямо напротив столичного координатора Школы Розы?

А те фанатики, спасая свои шкуры, не просто так бросили на месте куклу, залив округу лунным светом и ювелирно зачистив следы, а рвали жилы исключительно ради того, чтобы наглухо упрятать сам факт присутствия Заратула!

Ко всему прочему, незримые мосты между Германом Воробьем и «Консулом Смерти» — секрет Полишинеля, так кто поручится, что Заратул не раскидал своих марионеток по всему Баклунду, заставив их денно и нощно прощупывать эфир на предмет эманаций Смерти? А что, если во время недавнего таинства Патрика Брейна поблизости, надежно укрывшись в тени, дежурил болванчик Заратула, неотрывно фиксируя каждый шаг?

И если тот самый злой дух «Красного Ангела» уже успел выгодно загнать эту агентуру Заратулу, то мой триумфальный возврат на улицу Бёклунд посреди этого хаоса — не что иное, как добровольный, идиотский шаг прямо в расставленный капкан!'

Зрачки Клейна молниеносно сузились в игольное ушко. Не теряя ни секунды, он подался вперед и бросил кучеру:

— Притормози здесь. Я только что вспомнил об одном неотложном дельце, требует личного вмешательства.

Выдав этот приказ, Клейн натянулся как стальная струна, и юношу пробрал леденящий, первобытный ужас от мысли, что возница окажется не в силах даже пискнуть в ответ, а экипаж безучастно покатится дальше, унося его прямо в пасть к монстру.

Хвала небесам, ничего подобного не стряслось, и карета плавно прижалась к обочине и остановилась, а Клейн в компании своего личного камердинера Энъюни пулей выскочил наружу и уверенным шагом направился к ближайшему глухому переулку.

Оказавшись вне зоны видимости, он звонким, резким щелчком пальцев высек искру, и алое пламя тут же хищно вырвалось из его кармана, в мгновение ока с ног до головы поглотив и самого сыщика, и его марионетку.

Ему кровь из носу надлежало как можно скорее и незаметнее добраться до собора Святого Самуила!

В ослепительной вспышке пламени силуэты Клейна и Энъюни бесследно растворились в воздухе.

Вот только стоило ему завершить первый же скачок, как огонь, который он так отчетливо пеленговал своим духовным чутьем, внезапно испарился. Исчез без малейшего остатка!

В следующее мгновение перед его глазами раскинулась просторная гостиная. В самом обычном кресле, вальяжно откинувшись на спинку, восседал молодой, высокий и худощавый мужчина. В его весьма привлекательных чертах лица безошибочно угадывалась кровь выходцев с Южного континента, однако кожа отливала мертвенной, болезненной бледностью.

Злой дух «Красного Ангела», Сорен Айнхорн Медичи!

Этот самый «Красный Ангел» небрежно, словно играючи, перекатывал в пальцах сгусток ревущего алого пламени. Уголки Его губ медленно, дюйм за дюймом, поползли вверх, вылепив язвительную, издевательскую усмешку:

— Надо же, ты почуял неладное куда раньше, чем я смел предполагать.

— Хех, вздумал пускать в ход «Огненные скачки» прямо у меня перед носом?..

Глава 1086

Очень простая дедукция

В то самое мгновение, когда он увидел злого духа «Красного Ангела», зрачки Клейна мгновенно расширились, а перчатка из человеческой кожи, надетая на его левую руку, внезапно стала прозрачной.

Он даже не стал вслушиваться в слова собеседника, его инстинктивной реакцией было немедленно пустить в ход «Телепортацию» и унести ноги, но в этот момент мир духов, представший его взору, выглядел совершенно иначе, чем обычно.

Бесчисленные прозрачные существа неописуемых форм теперь все сплошь окрасились в цвета, где дико сплелись воедино железо и кровь. Вокруг клубился густой, едкий пороховой дым, из-за которого семь чистых лучей света в вышине, таящих в себе безграничные знания, оказались наглухо скрыты, и разглядеть их было практически невозможно.

Сердце Клейна тревожно екнуло, и он благоразумно воздержался