яма с грубыми импровизированными жилищами, часть которых представляла собой кучи брезента и щебня. Но постепенно она осознала, что это был функционирующий город с заводом по раздаче продуктов питания, клиникой, водопроводом и даже чем-то вроде рудиментарной канализационной системы. Она увидела маленькую, полуразрушенную часовню, посвященную какой-то, без сомнения, нелегальной религии, чьи боги однажды освободят человечество от власти кваксов. Все это находилось посреди мощных груд щебня. Здесь все еще виднелись фрагменты старых зданий, обломки стен и труб, торчащие, как кости, из общей массы мусора, часть из них была повреждена огнем. Там, где сквозь бетон пробилась растительность, остатки стен превратились в низкие кочки, покрытые толстым зеленым одеялом.

Здесь пахло дымом и прокисшими продуктами жизнедеятельности человека, а воздух был полон пыли, которая прилипала к ее коже и одежде. Трудно было поверить, что кто-то из ее собратьев по группе решил бы жить здесь. И все же Саймат был здесь.

Он быстро заговорил о сверхтяжелых элементах. — Раньше считалось, что марсдений и его более экзотические аналоги могут существовать только как технологические артефакты, производимые на гигантских предприятиях, подобных этому заводу кваксов. Но теперь мы знаем, что такие элементы могут возникать при сильном давлении сверхновой, при взрывной гибели гигантской звезды.

Она попыталась сосредоточиться. — Взрывающаяся звезда? Тогда почему ты ищешь тяжелые элементы здесь, на Земле?

Он улыбнулся. — Потому что Земля образовалась из облака первичного газа и пыли, коллапс которого был вызван ударной волной от ближайшей сверхновой. Ты видишь? Изначальная сверхновая окутала молодую Землю сверхтяжелой материей. Таким образом, тяжелые элементы имеют огромное значение для Земли и всего, что живет на ней или в ней самой.

На груде разбитых камней на коленях у девочки постарше сидел маленький ребенок и играл с кусочком расплавленного стекла. Люру предположила, что девочка была сестрой младенца по группе. У них обоих были густые темные волосы. Малыш, кашляя, поднял голову, когда они проходили мимо.

— Это нездоровое место, — заметила Люру.

— А чего ты ожидала? Но я все время забываю. Ты ничего не ожидаешь, ты ничего не знаешь. Люру, в подобных местах люди умирают молодыми. Как еще, по-твоему, я мог так быстро стать старшим? И все же они продолжают приходить. Я пришел.

— Возможно, тебя соблазнила плотность здешних групп. — Разумное рассредоточение могло бы восстановить здесь социальный баланс, подумала она.

Он пристально посмотрел на нее. — Здесь нет групп. Группы, которые перемешиваются каждую пару лет, — это еще одно социальное изобретение кваксов, навязанное людям после Восстания в целях контроля. Ты даже не знала об этом? Люру, это семьи.

Ему пришлось объяснить, что это значит. И что девушка, которая ухаживала за ребенком, была не родной сестрой малышки, а ее матерью.

Они подошли к двери, грубо вырубленной в стене комплекса кваксов. Они прошли в огромное изогнутое помещение, где притаились огромные двигатели. Парящие световые шары отбрасывали длинные, сложные тени, и люди-техники тихо переговаривались, затмеваясь до незначительности. Пахло горелой смазкой и озоном.

Люру была ошеломлена.

Саймат сказал: — Это место было заброшено кваксами после Восстания. Оно было одним из сотен таких мест на планете. Мы думаем, что это была фабрика по производству экзотической материи, то есть вещества с отрицательной плотностью энергии. Они покинули это место; мы не знаем почему. Поскольку она была построена с использованием человеческих ресурсов и труда, я полагаю, для них это ничего не значит. Мы обновили оборудование, перестроили большую его часть. Теперь мы используем его для создания собственных сверхтяжелых ядер, бомбардируя куски плутония ионами кальция с высокой энергией.

Это озадачило ее. Он сказал, что его целью было обнаружение сверхтяжелых элементов в земной коре. Так зачем же он их производил?

— Почему кваксы производили экзотическую материю?

— Никто из нас не знает наверняка, — сказал он. — Ходят слухи, что кваксы пытались построить туннель в будущее. Говорят даже, что сам губернатор кваксов — иммигрант из будущего, где человечество одержит победу. И именно поэтому кваксы так усердно стараются контролировать нас. Потому что они боятся нас.

— Это всего лишь легенда.

— Так ли это? Возможно, со временем вся история становится легендой.

— Это чепуха, Саймат!

— Откуда ты знаешь, Люру?

— Здесь есть свидетели прошлого. Фараоны.

— Как Джимо Кана? — Саймат рассмеялся. — Люру, здесь никто не выжил после оккупации. Кваксы прекратили АВТ в течение двух столетий после оккупации. Все старые фараоны умерли, прежде чем кваксы начали предлагать свои собственные методы продления жизни. Эти современные бессмертные, такие как Джимо Кана, были куплены кваксами, куплены обещанием долгой жизни. — Он наклонился к ней. — Так же, как они покупают тебя, Люру Парц.

Они вышли из чистого голубого спокойствия объекта обратно в грязную городскую трясину.

Встревоженная, дезориентированная, она спокойно произнесла: — Саймат, сюда приближаются лучи звездолома. Когда-то кваксы терпели подобные мероприятия, культурные и научные начинания коренных народов. Больше нет, с тех пор, как Друзья Вигнера предали культурную щедрость кваксов по отношению к амбициям коренных народов. — Друзья использовали культурный объект для маскировки подстрекательской деятельности. — Если вы не съедете, вас убьют.

Он вскарабкался на низкую стену и раскинул руки, его длинная мантия развевалась на слабом пыльном ветру. — Ах. Коренной. Мне нравится это слово.

— Саймат, возвращайся домой. Здесь ничего нет. Средства для очистки данных были отправлены сюда давным-давно.

— Ничего? Оглянись вокруг, Люру. Посмотри на масштабы этих старых фундаментов. Когда-то здесь было множество огромных зданий, высотой выше неба. И эта дорога, где сейчас мы добываем воду из старых коллекторов, должно быть, была забита машинами. Здесь, должно быть, жили и работали миллионы людей. Это был великий город. И он был человеческим, Люру. Возможно, данные утеряны; возможно, мы никогда даже не узнаем истинного названия этого места. Но пока эти руины здесь, мы можем представить, каким оно было когда-то. Если эти последние следы будут уничтожены, прошлое никогда не сможет быть восстановлено. И именно этого добиваются кваксы.

— Знаешь, искоренение не всегда сводится к удалению медицинских данных. Иногда сюда приходят ясофты со своими роботами и просто сжигают и