Сегодня на этой куполообразной крыше было полно народу. Жители агломерации, с их бритыми головами и в длинных одеждах, выстроились в очереди, которые тянулись повсюду. Каждая очередь вела к столу, за которым сидел человек экзотической внешности в золотистом костюме.

Энгре прошептала: — К какой очереди нам присоединиться?

Рала огляделась. — Вон к той. Посмотри, кто сидит за столом. — Это был мужчина, который приходил к ним в комнату.

— Он напугал меня.

— Но, по крайней мере, мы его знаем. Пошли.

Они молча стояли в очереди. Рала почувствовала себя спокойнее. При жизни в агломерации приходится часто стоять в очередях, и это казалось нормальным.

Вокруг агломерации простиралась серебристо-серая равнина, похожая на геометрическую абстракцию. До горизонта змеились каналы, полные сверкающей голубой воды. Человеческие тела дрейфовали по каналам, удаляясь от агломерации к морю. В этом не было ничего необычного, просто обычная уборка мусора. Но сегодня, похоже, трупов было много.

Наконец Рала добралась до начала очереди.

Незнакомец, вероятно, был ненамного старше ее, не больше тридцати. — Это ты, — сказал он. — Трутень, который понимает природу власти.

Она ощетинилась. — Я не трутень.

— Ты та, кем я тебя называю. — Перед ним был информационный планшет, очевидно, взятый с рабочей станции в агломерации. Он работал с ним медленно, как будто не был знаком с технологией. — Назови мне свое имя.

— Рала.

— Рала, меня зовут Паш. Отныне ты подчиняешься мне.

Она не поняла. — Ты из ясофтов? — Ясофты были людьми-слугами кваксов, которым, как говорили, была дарована свобода от смерти в обмен на их службу.

Он сказал: — Ясофты ушли.

— Кваксы…

— Они тоже ушли. — Он взглянул вверх. — Ночью можно увидеть их могучие корабли-сплайны, сходящие с орбиты. Куда они направляются, я не знаю. Но однажды мы отправимся за ними.

Могло ли это быть правдой — могла ли многовековая оккупация закончиться, могли ли Люру Парц и другие ясофты действительно исчезнуть, могли ли рамки всего ее мира исчезнуть? Рала чувствовала себя потерянным ребенком, разлученным со своей семьей. Она старалась не показывать этого на своем лице.

— В чем был твой грех? — Оказалось, что он спрашивал, какую работу она выполняла.

Всю свою трудовую жизнь она занималась удалением словарного запаса. Цель состояла в том, чтобы заменить старые человеческие языки полностью искусственным языком. На это ушло бы еще несколько поколений, но, наконец, великий краеугольный камень Искоренения — методичное уничтожение кваксами человеческого прошлого — был бы завершен. Это было интеллектуально увлекательно.

Он кивнул. — Твое соучастие в величайшем преступлении, совершенном против человечества…

— Я не совершала никакого преступления, — отрезала она.

— Ты могла отказаться от выполнения своих заданий.

— Я была бы наказана.

— Наказана? Многие умрут, прежде чем мы станем свободными.

Это слово потрясло ее. Было трудно поверить, что это происходит на самом деле. — Ты собираешься наказать меня сейчас?

— Нет, — устало произнес он. — Послушай меня, Рала. Очевидно, что ты умная, у тебя высокий уровень грамотности. Мы были экипажем звездолета. Торгового судна под названием "Порт-Сол". Пока вы трудились в этом городе-пузыре, я прятался там. — Он взглянул на небо.

— Вы бандиты.

Он рассмеялся. — Нет. Но мы и не бюрократы. Нам нужны такие люди, как ты, чтобы помогать управлять этим заведением.

— Почему я должна работать на вас?

— Ты знаешь почему.

— Потому что еда — это сила.

— Очень хорошо. Торговцы пытались управлять своей новой империей с помощью списков. Они составляли списки "трутней" и их "грехов", а также таблицы того, что нужно было сделать, чтобы агломерация продолжала функционировать, например, раздавать еду и вывозить отходы.

Для Ралы все было не так уж плохо. Это была просто работа. Но по сравнению со сложным лингвистическим анализом, который ее просили выполнить в условиях оккупации, эта простая канцелярская работа была скучной, рутинной.

Однажды она предложила лучший способ распределения заданий. Ее наказали сокращением рациона питания. Вот как это происходило. Если вы сотрудничали, вас кормили. Если нет, то не кормили.

Ее пищей были те же бледно-желтые таблетки, на которых она выросла, таблетки, которые производили пищеблоки-репликаторы, хотя их было меньше. Их привозили из сектора в центре агломерации, где пищеблоки остались нетронутыми — фактически, это было единственное такое место. Оно охранялось круглосуточно.

Примерно через месяц в небе начались сражения. На горизонте можно было увидеть светящиеся огни, а иногда и мелькающие фигуры в ночи, нити и вспышки света. Все это происходило в полной тишине. Все эти корабли и оружие были человеческими. Гнет кваксов был снят только для того, чтобы люди начали нападать друг на друга.

На самом деле, из списков торговцев можно было почерпнуть много информации, если уметь их читать. Рала видела, как мало на самом деле было торговцев. Она чувствовала их неуверенность, несмотря на броское оружие, которым они владели: "Нас так мало, а их так много". И вот теперь с неба посыпались вызовы. Правление торговцев было непрочным.

Но хотя люди и бормотали о старых добрых временах, никто ничего не предпринимал по этому поводу. Большинству трутней даже в голову не пришло бы поднять руку. Кроме того, больше некуда было пойти, нечего было есть. За пределами города была только бесконечная, пережеванная наночастицами грязь, на которой ничего не росло.

Однако еды всегда было мало.

В углу своей комнаты, вдали от любопытных глаз, Рала рассматривала серебристую пыль репликатора кваксов. Из этого материала раньше готовили еду, почему бы и сейчас не приготовить? Но пыль просто лежала в миске, ничего не добавляя.

Конечно, еда появлялась не на пустом месте. К пыли репликатора по трубам в стене поступала смесь морской воды и отходов. Каким-то образом серебряный порошок превращал эту гадость в пищу. Но теперь в трубах была только липкая зеленоватая жижа, которая воняла, как моча. Она нанесла