Первым оказалась тонкая перчатка из человеческой кожи, вторым — листок бумаги с исчерпывающим «руководством по эксплуатации», а третьим — пухлая, ничем не перевязанная, но безупречно ровная пачка банкнот.

«Так это и есть тот самый „Ползучий голод“?» — Одри с благоговением окинула взглядом алтарь и искренне вознесла хвалу господину «Шуту».

Затем, натянув жутковатую перчатку и строго следуя «руководству», она дернула за ниточки, пробуждая дух того самого «Путешественника».

Едва артефакт налился призрачной прозрачностью, как перед внутренним взором Одри внезапно вспыхнул ослепительный, святой ангел, увенчанный двенадцатью парами огненных крыльев.

«Это те самые „Объятия Ангела“, которые господин „Мир“ испросил для меня? Щит, способный наглухо сбить любые попытки прорицания и пророчеств на месте, железобетонно гарантируя мою конспирацию?» — изумрудные глаза Одри едва заметно дрогнули. Виртуозно превратив зажатую в руке заколку «Ложь» в серебристо-белую личину, она сноровисто нацепила маску на лицо.

Следом, вбив в подкорку духовные координаты, любезно предоставленные «Миром» Германом Воробьем, она пустила в ход «Телепортацию».

В процессе этого броска сюрреалистичные, перенасыщенные красками пейзажи духовного мира вкупе с гротескными, диковинными тварями впечатались в её память мертвой хваткой. Вот только вдоволь насладиться этим зрелищем девушка не успела: она уже благополучно вынырнула в конечной точке. Буйство густых, наслаивающихся друг на друга тонов стремительно таяло, уступая место нормальной реальности, где за окном по-прежнему царила глубокая ночь.

«Словно вновь окунулась в те самые пьянящие эмоции, когда только-только переступила порог мира мистики…» — виртуозно препарировав собственное душевное состояние, Одри переключила весь фокус внимания на распластавшегося на полу бедолагу.

То был мужчина, находящийся в глубоком обмороке. Врата его Ментального тела оказались донельзя хлипкими — из той породы людей, которых играючи можно обвести вокруг пальца и очаровать, даже не прибегая к паранормальным талантам.

«Загипнотизировать» подобную мишень не составляло для Одри ни малейшего труда. А потому, дабы подстегнуть усвоение эликсира, девушка благоразумно решила провернуть «Гипноз» через погружение в грезы.

Бессознательный Базз провалился в сновидение. Ему привиделся размытый, эфемерный женский силуэт. В своих грезах он свято уверовал, что перед ним предстала самая ослепительная красавица в мире — тот самый недосягаемый, безупречный идеал, к которому только могла бы приблизиться «вице-адмирал Болезнь» Трейси.

Базз с первобытным исступлением бросился вдогонку. Он бешено носился по бескрайним пустошам, холмам и горным пикам, вот только ухватить хоть что-то ему так и не удалось, словно он безвозвратно обронил нечто критически важное.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем он, вконец измотанный, распахнул глаза. Мутно, по крупицам он начал воскрешать в памяти события минувшей ночи: как из-за просаженных в пух и прах денег его настроение пробило дно; как он, хлебнув от силы полбутылки Леранчи, тут же наглухо отрубился, да так, что даже сейчас в висках отдавалась тупая, пульсирующая боль.

А еще он крепко приложился затылком… Базз судорожно потер саднящую, вздувшуюся шишку. Кое-как, на ватных ногах доковыляв до кровати, бедолага рухнул на матрас и вновь провалился в сон.

Одри же, виртуозно пустив в ход таланты «Странствующего в сновидениях» для куда более изящного и мягкого гипноза, уже давным-давно, точь-в-точь по наказу «Мира» Германа Воробья, вернула каморке первозданный вид, ювелирно зачистив любые, даже самые крошечные следы своего пребывания.

Таков был почерк истинного, прожженного «Зрителя».

Покончив с этим, она благополучно «Телепортировалась» обратно в Баклунд и принесла «Ползучий голод» в жертву господину «Шуту».

Весь этот спектакль прошел абсолютно без шума и пыли. Потусторонние из Церкви Богини Вечной Ночи, несущие негласную вахту по охране графа Холла и его домочадцев, так ни сном ни духом и не почуяли подвоха.

Безупречно зачистив за собой все оккультные «хвосты», Одри грациозно дернула за шнурок колокольчика, дозволяя томящимся в ожидании горничным переступить порог.

— Мисс, из «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования» только что прислали весточку, — доложила личная горничная Энни, попутно раздавая знаки остальной прислуге приступать к своим утренним хлопотам.

— И что же за весточка? — Одри, опираясь на таланты своего Пути, безошибочно вычленила из интонаций Энни дикий коктейль из изумления, легкой растерянности, недоверия, а также бьющей через край радости пополам со жгучим любопытством.

Энни выпалила с пулеметной скоростью:

— Та самая бедняжка Юдора, которой лекари пророчили ампутацию, абсолютно исцелилась! Она целехонька, словно отродясь не знала никаких увечий. Это… это же самое настоящее медицинское чудо!

Одри и сама опешила от таких новостей. В ее голове тут же зашевелились смутные догадки, вот только рубить сплеча со стопроцентной уверенностью она не смела — банально не хватало зацепок и железобетонных улик.

— А еще, абсолютно все тяжелые пациенты в той клинике пошли на поправку! — на этих словах Энни, не в силах обуздать эмоции, понизила голос до конспиративного шепота: — Птички поют… ходят слухи, что по ночам там бродит жуткий призрак. На одной половине лица у него сплошь растут грибы, а вторая густо поросла сорняками. Эта тварь, дескать, пожирает хвори, чужие раны и горечь. Уж не знаю, верить ли этим байкам, но звучит это до одури страшно!

«Грибы… сорняки…» — беззвучно повторила про себя Одри, на мгновение впав в полнейший ступор и не находя логичного объяснения.

Глава 1097

Разные дилеммы

Заметив, что госпожа проявила явный интерес к легенде о призраке, Энни, бросив взгляд на остальных горничных, готовивших горячую воду, гребни и прочие принадлежности, продолжила:

— Лекари и сиделки порываются пригласить церковного епископа для проведения мессы, однако оставшиеся пациенты яростно противятся этому. Они спят и видят, как бы повстречаться с этим призраком. Они прозвали его «Ангелом-Клоуном», поговаривая, что, несмотря на жуткий вид, словно у специально наряженного клоуна, на деле он — ангел, избавляющий от хворей и мучений.

— Весьма занятное прозвище… — с легкой улыбкой проронила Одри Холл.

В былые времена она бы непременно сгорела от жгучего любопытства и с энтузиазмом пустила в ход «Странствующего в сновидениях», чтобы подежурить ночку в той клинике и выпотрошить всю правду об этом так называемом «Ангеле-Клоуне». Увы, разразившийся военный конфликт изрядно подкосил её дух. Девушка чувствовала, что на её плечах лежит слишком много по-настоящему серьезных и насущных забот, так что настроения на оккультные расследования попросту не было.

Положа руку на сердце, если бы она самолично не пережила ту бомбардировку с воздуха и не видела воочию истерзанных жертв, за эти дни у неё наверняка сложилось бы обманчивое впечатление, будто никакой войны и в помине нет, а Баклунд купается в безмятежном мире.