юноша заметно посуровел. Время, которое Даниц и Андерсон улучили для нащупывания следов «вице-адмирала Болезнь» Трейси, оказалось, мягко говоря, крайне неудачным.

Опираясь на выкладки Клейна, в самом скором времени эта пиратская владычица вкупе с «Белой Святой» Катариной неминуемо обретут «свободу». Они сбросят оковы параноидальной маскировки, и взять их след станет куда проще. А вот брать за жабры торговца секретами Базза прямо сейчас и вытрясать из него артефакт для связи с Трейси — верный способ спугнуть дичь, заставив её заныкаться еще глубже.

Спору нет, Клейн вполне мог пойти на поклон к «Королеве Мистики» Бернадетт и раздобыть способ запеленговать координаты «вице-адмирала Болезнь» по ту сторону зеркала. Загвоздка крылась в другом: он всерьез подозревал, что нынешняя нора Трейси — это критически важный оплот Секты Демонессы, а то и вовсе штаб-квартира, где пылится Запечатанный артефакт нулевого класса. При таком раскладе, даже железобетонно нащупав её координаты, он бы ни за какие коврижки не рискнул «Телепортироваться» туда и брать её штурмом. Иными словами, эта попытка навести мосты лишь заставит пиратку насторожиться.

С другой стороны, если он упустит этот шанс, то, выжил Базз или склеил ласты, с рассветом слухи всё равно поползут по округе, и Трейси точно так же возьмет ситуацию на карандаш.

«Вот же дерьмо… Впрочем, винить Андерсона и Даница не в чем. Они ведь ни сном ни духом не ведают о подлинной изнанке событий и тех тектонических сдвигах, что сотрясают Лоэн…» — Клейн немного поразмыслил и обратился к застывшей поодаль госпоже посланнице:

— Обождите минутку, я черкну ответ.

Изначально он порывался просто «Телепортироваться» на место и лично разрубить этот гордиев узел, однако, скрупулезно взвесив риски, благоразумно предпочел ограничиться депешей.

И пускай юноша был железобетонно уверен, что Заратул не станет транжирить драгоценное время на такую топорную, кричащую наживку в лице Даница, подстелить соломку всё же стоило. То, что Сам мастодонт не клюнет, совершенно не означало, что шестерки из Тайного ордена пройдут мимо. В столь разветвленном, глубоко законспирированном синдикате стопроцентно водилась парочка полубогов святого эшелона. Вздумай они сесть ему на хвост, и хлопот не оберешься.

— Добро… — опередив остальных, глухо отозвалась та самая голова Рейнетт Тинекер, что до этого хранила молчание.

Клейн рывком поднялся с постели. Выскользнув из спальни в соседнюю комнату, он сноровисто выудил бумагу с пером и размашисто вывел:

'Устройте так, чтобы Базз провалялся в глубоком обмороке до самого рассвета.

Затем пулей рвите когти из его берлоги. Уносите ноги как можно дальше, там таится колоссальная, фатальная угроза.

С наступлением утра возобновите слежку за Баззом, но так, чтобы комар носа не подточил'.

Байка про «фатальную угрозу» была и ложью, и правдой одновременно. Подлинный замысел Клейна сводился к тому, чтобы заставить Андерсона и Даница благополучно испариться с места событий, попутно утянув за собой любых возможных незримых соглядатаев.

Отложив перо и бегло пробежавшись по строчкам, сыщик аккуратно свернул лист и вручил его последовавшей за ним госпоже посланнице Рейнетт Тинекер.

…………

Три часа десять минут пополуночи. Бушующее море, остров Селос. В каморке Базза.

Даниц только-только свернул алтарь и ювелирно зачистил все следы, как перед ним вновь соткалась та самая леденящая душу посланница, небрежно удерживающая четыре отрубленные головы.

«Герман Воробей так и не соизволил явиться лично…» — с легким недоумением корсар принял депешу, после чего сноровисто отстегнул вестнице полновесную золотую монету.

Дождавшись, пока жуткий силуэт в вычурном мрачном платье бесследно растворится в воздухе, он развернул пергамент и жадно проглотил текст.

«Угроза! Фатальная угроза!» Зрачки Даница мгновенно расширились от шока. Словно ему под задницу подкинули тлеющий фитиль, он пулей рванул к двери.

Выскочив в коридор, он набросился на Андерсона, который вальяжно привалился к стене, посасывая незажженную сигарету:

— Рвем когти, живо! Здесь пахнет колоссальной, смертоносной угрозой!

— … Герман Воробей шепнул? — Андерсон на долю секунды опешил, глубокомысленно вскинув бровь.

— В точку. А как ты допер? Неужто я сам не мог почуять неладное? — на чистых инстинктах огрызнулся Даниц.

— Ты? Хех, — Андерсон издал издевательский смешок и с абсолютной расслабленностью поинтересовался: — И что еще он накатал?

— Ты что, вообще не на измене? Герман Воробей в подобных раскладах — мужик железобетонный! — фокус внимания Даница мигом свернул куда-то не туда.

Андерсон погрузился в секундное молчание, после чего парировал:

— Его гонец куда более железобетонный. Как минимум, в те минуты, пока эта тварь моталась туда-сюда, никакая угроза сюда бы и носа не сунула.

Даже если какая-то «смертоносная угроза» и сидела в засаде, узрев эту посланницу, она бы мигом поджала хвост и благоразумно забилась обратно в щель.

«…» Даниц уже было приоткрыл рот, чтобы брякнуть, мол, чисто визуально так оно и есть, но интуиция почему-то настойчиво велела ему прикусить язык.

Виртуозно сменив тему, он выложил суть:

— Герман Воробей наказал вырубить Базза до рассвета. А как только взойдет солнце — взять его под плотный колпак, но так, чтобы комар носа не подточил.

«…» Брови Андерсона медленно поползли к переносице:

— Что этот ублюдок удумал? С чего бы с первыми лучами солнца всем угрозам тут же испариться?

Не дожидаясь ответа Даница, Сильнейший Охотник Туманного моря круто развернулся и шагнул обратно в каморку. Сноровисто выудив из кармана крошечный металлический флакон, он выдернул пробку и пару раз провел им прямо под носом Базза.

— Дело в шляпе, уходим. — Андерсон, совершенно не скрывая жгучего любопытства, еще раз цепким взором обвел комнату. Затем, прихватив с собой Даница, он благополучно покинул берлогу Базза, и оба унеслись прочь.

…………

Баклунд, Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

В семь часов двадцать пять минут Одри внезапно вынырнула из сна.

В своих грезах она воочию узрела бескрайнюю серую мглу и услышала, как «Мир» Герман Воробей бьет челом, прося загипнотизировать одного бедолагу. Цель — наглухо вымарать из его памяти все события последних шести часов вкупе с любыми расспросами о неком сокрытом клочке суши.

«За эту халтурку можно состричь солидный капитал заслуг для выкупа формулы и Потусторонней характеристики „Манипулятора“… Ах да, господин „Мир“ еще обмолвился, что готов отстегнуть семь тысяч фунтов пожертвований на военные госпитали…» — Одри, стараясь не шуметь, грациозно скользнула с кровати, накинув поверх белоснежной ночной сорочки сине-зеленый плащ.

Следуя инструкциям Германа Воробья, она сноровисто обустроила алтарь и вознесла мольбу господину «Шуту», испрашивая Его милостивого дара.

Призрачные врата стремительно соткались из пустоты и распахнулись. Из них выпорхнули три предмета, послушно