— Через ворота, всей бригадой. Сверяли нас по списку, мы сдавали инструмент и шли на выход.

— Кто-нибудь мог остаться после смены?

— Нет. Но… — он замялся.

— Что?

— Один пробовал. Мишка Кравцов, местный. В туалете спрятался. Думал, не заметят. Мюллер пересчитал, одного не хватило — поднял тревогу. Нашли за пять минут.

«С чего бы работяге прятаться? Тоже кого-то поджидал? Или вообще другое дело?»

Связывать Кравцова с дочерью Игната без единого подтверждения я не стал. Зато пересчёт людей стоило запомнить.

— Ладно, на этом пока всё, — сказал я и пожал протянутую руку. — Спасибо за сведения. Надеюсь, на тебя можно положиться.

— Можно. Но это… — он замялся. — Вы, когда пойдёте, через Платона передайте. У меня личная просьба будет.

— Сначала сами посмотрим, что там сейчас, — ответил я. — Пока ничего не обещаю.

Игнат кивнул. Платон вывел его, но перед уходом я задержал Шестакова у двери:

— По Буйло и племяннику есть что-нибудь?

— Женщина вернулась вчера вечером. Дома их не застала, соседи молчат. Где они теперь — не знает никто.

— Плохо. Ищите дальше. Как будет весть — передай сразу.

Он кивнул и вышел.

Семён всю встречу просидел у стены, не сказав ни слова. Я знал почему: Вера с Лизой третий день жили у Марины, и каждый вечер он считал часы до того, когда можно будет туда сходить.

— Как твои? — спросил я.

— Живы. Марина их не выдаст, — ответил он и помолчал. — Только Лиза спрашивает, когда домой.

Мои собрались вокруг меня. Антось, проводив гостей взглядом, заглянул с порога, и я коротко пересказал ему разговор. Вопросов хватало, и в основном — про Игната. Гену и Мишу задело, что человек упорно не желал с ними говорить.

Я коротко объяснил: Игнат жаждет мести двум конкретным людям. Потому и смотрит на командира — на того, кто может отдать приказ. Но сведения всё равно придётся проверять. Злость сама по себе не делает человека ни лжецом, ни хорошим разведчиком.

— Так что делать-то будем? — спросил Антось. — Туда просто так хрен зайдёшь. В бригаду рабочих…

— Не попасть, — закончил Миша. — Да и людей подставлять нельзя. Как действовать будем? И будем ли вообще?

Я посмотрел на план. Потом на Фрола, который всё это время молчал, уставившись в нарисованный склад.

— Пойдём, — сказал я. — Но сначала посмотрим сами. А уж потом решим, что можем взять. Тут нужно очень хорошо подготовиться…

Глава 13

Утром… даже не утром, а в начале пятого. Хотя да, утра.

В общем, я проснулся от стука молотка: Карл возился у верстака. Срочный заказ, который Дудник обещал отдать к полудню, делали затемно — пока в мастерской нет чужих. Почему Карл? А потому что я слышал, как он перекинулся парой слов с Дудником, причём по-немецки. Для себя я подметил, что владелец мастерской знает чужой язык.

Затем начали просыпаться и остальные. И, если честно, я был рад новому дому. Здесь было сухо, немного тесновато, но тепло. Единственная труба под потолком вытягивала воздух на крышу. В котельной не было ни духоты, ни сквозняков.

С Дудником поутру я смог договориться об одной важной вещи: немного смягчить его запрет на выход из котельной. Находиться до вечера взаперти было просто нереально. Умыться, справить нужду, ноги размять — мы всё-таки люди.

Дудник сначала был недоволен темой для разговора: переживал, что мои люди спалятся, и всё, считай, кирдык-башка всем. Сошлись на том, что выходить будем по одному, с его ведома и только пока в мастерской нет чужих. К заказчикам не лезть, у окон не торчать, оружие оставлять в котельной. Никаких прогулок всем отрядом. Ну, хоть так…

Я собрал всех своих после утренних процедур. Шестаков пришёл к пяти, едва сняли комендантский час, — раньше на улицу не сунулся бы и он.

— Значит, так. — Я разложил план Игната на соломенном матрасе и придавил углы камнями. — Сегодня пойдём смотреть склад.

— Кто идёт? — уточнил Миша.

— Я, ты и Антось. Без оружия, под видом местных. Гена и Фрол остаются здесь.

— А я, значит, в няньках при ящиках? — Гена скривился.

— В няньках, — парировал я. — У вас тоже будет задача: проверите всё оружие, пересчитаете патроны по калибрам, рассортируете магазины. И ещё, Фрол, прикинь, какой запас нужен на одну ходку вроде прошлой. Окей?

— Так, а масштаб диверсии?

— Пока ориентируйся на прошлую. С новой целью ещё не определились.

Фрол молча кивнул. Он с того отхода ходил мрачнее тучи — потерянные шашки и детонационный шнур давили на старика. Молчал, но по лицу было видно: корит себя.

Я повернулся к путейцу:

— Семён, вы с Платоном поищете Буйло и его племянника.

Шестаков кивнул:

— Начнём с Нины. Вчера она сказала только, что дома их не застала. Расспрошу подробнее: с кем говорила, кого видела у дома, что ей ответили соседи.

— Далеко идти?

Шестаков покачал головой.

— Не очень. Минут двадцать пешком. Но район там… непростой. Там немцы часто бывают — патруль, проверки.

— Вот это мне и не нравится, — сказал я. — Тебя на дворе знали по фамилии, Платон. Писарь тебя в списки вносил, Лютце в лицо видел. Если твоё имя уже пошло по патрулям, ты первый, кого возьмут.

— Знаю, — спокойно ответил Шестаков. — Потому и в свою мастерскую не возвращаюсь. В том районе меня в лицо никто не знает, я там сроду не работал. Пойду в чужой куртке. Да и бумаги у меня есть на другую фамилию, старые ещё.

— А если проверят и узнают?

— Тогда узнают. — Он пожал плечами. — Своих людей я под это подводить не стану, а сам схожу. Нина со мной говорить будет, с чужим — нет.

Возразить было нечего. Но я всё же добавил:

— К самому дому Буйло не подходи. Пошлёшь Семёна, он там человек новый. И если почуете проверку — разворачивайтесь. Без геройства.

Семён стоял у стены и слушал. С утра он почти не разговаривал. Небось опять думал о Вере и Лизе. И вот сейчас…

— Я знаю этот район, — сказал Семён. — До войны там работал путейный обходчик, у которого я просил инструмент. Может, знает, где их искать. Если сам ещё там живёт.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Но всё равно постарайтесь обойтись без встреч с патрулями. Ладно?

Семён кивнул, не сказав ни слова. Платон тоже.

— И ещё, — продолжил я. — Найдёте мужиков — передайте, что поможем. Только адрес Дудника никому не называйте. Куда их устроить, будем решать