Смотрел на меня, затем на Тарасова, на Фрола, на наши свёртки.

— Откуда вы?

— Из-под Гродно.

— Далеко вы, конечно, зашли…

— Подальше, чем хотелось бы.

Он усмехнулся и продолжил:

— Сколько у вас людей?

— Здесь, в Минске, шестеро. Нас сейчас трое, ещё трое в укрытии.

— Что значит — здесь?

Я промолчал. Нехрен ему знать, что у нас целая группа у Гродно. Там ведь не только бойцы, но и мирные.

Он поджал губы, кивнул и задал следующий вопрос:

— С какой задачей пришли в Минск?

— Пока — закрепиться, найти укрытие. Потом действовать.

— Опыт есть?

— А сами как думаете?

Дудник помолчал, барабаня пальцами по столу.

— Шестаков сказал, что вы ударили по ремонтному двору.

— Да.

— Вчера после этого у нас на соседней улице документы проверяли. Спасибо вам, — сказал он без улыбки. — Теперь весь район на ушах.

— Вчера и мы под патруль попали. А сегодня возле карьера тихо. Я ждал, что начнут все дворы подряд выворачивать. Пока не начали.

— До нас тоже с обыском не дошли, — кивнул он. — Зато двоих работников утром забрали завалы разбирать. Работа встала.

— Надолго забрали?

— Кто ж мне скажет? И про вас мне надо знать: на сколько вы сюда? Неделя? Месяц? Мои люди — не солдаты. Работяги. Если немцы закроют мастерскую, они останутся без хлеба.

— Надолго задерживаться не планирую. Но обещать срок сейчас не стану. Нужно место для людей и оружия, пока мы не подготовим следующий шаг.

— Следующий шаг — это что?

— Ещё не решил. Сейчас ищем укрытие, чтобы вести разведку.

— То есть вы диверсанты?

— А вы думали что-то другое?

Дудник откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок. Потом на Шестакова.

— Платон, ты ручаешься за этих людей?

— Ручаюсь.

— Понимаешь, что если их найдут здесь — мне конец? И моей семье конец?

— Понимаю. Потому и привёл к тебе, а не к кому попало. Ты умеешь прятать людей.

Дудник долго молчал. Потом встал, подошёл к штабелю у правой стены и сдвинул ящики, закрывавшие проход. За ними была низкая узкая дверь, обитая ржавым железом. Он достал ключ, отпер замок и потянул дверь на себя.

— Смотрите, — махнул мне рукой.

Я подошёл. За дверью оказалось помещение метров четыре на пять, с бетонным полом и низким потолком. Кирпичные стены, ни одного окна. В углу лежали старый соломенный матрас и одеяло. На стенах — пустые полки. Пахло пылью и прелой соломой.

— Раньше котельная была, — сказал Дудник. — Потом котёл убрали, наружный проём заложили. Снаружи глухая стена, с нашей стороны ящики. Здесь Карла и прячу, когда чужие приходят. Из мастерской голоса слышны, а отсюда, если не орать, ничего не разберёшь.

— Вентиляция есть?

— Труба. Вон та, — он указал под потолок. — Выходит на крышу. Тянет нормально.

— Сколько входов?

— Только этот.

— А если придут с проверкой?

— Приходили уже. Оснастку смотрели, заказы проверяли. До двери пока не добрались.

Я осмотрел помещение. На шесть человек с вещами тесновато, но лучше, чем мокрый сарай. Если поставить нары в два яруса, можно устроиться. Вот только единственный выход через мастерскую мне не нравился.

— На первое время подойдёт, — сказал я. — Но если начнут искать именно людей, на ящики не надейтесь. Нам нужно предупреждение, пока ещё можно выйти во двор.

— У ворот всегда кто-нибудь работает. Увидим — скажем.

— Покажете задний выход. И дверь эту снаружи не запирать, пока мы внутри.

Дудник кивнул. Я решил, что и своего дежурного у двери оставим. Ночлег мы нашли, но запасное место всё равно придётся искать.

Хозяин прикрыл дверь и повернулся ко мне.

— У меня условия. Первое: со двора через заднюю дверь — и сразу к себе. По мастерской не ходить, к верстакам и заказчикам не подходить. Через парадные ворота — ни ногой. Второе: оружие держите в котельной. В самой мастерской — ни ствола, ни свёртка, ясно?

— Конечно.

— И третье… — он перевёл взгляд на немца. — Карл — мой работник. Его нельзя трогать. Я за него головой отвечаю.

— Без причины не тронем, — кивнул я. — Но с ним я ещё поговорю.

— Говори. Четвёртое: кормить вас — не моя забота. Своих ртов хватает. Платон сведёт вас с теми, кто помогает с едой.

— Понял.

— И последнее. — Дудник подошёл ко мне вплотную. — Моих работников в свои дела не втягивать. У них семьи. Самовольно что-нибудь затеете здесь — выставлю всех, и больше ко мне не суйтесь.

— Людей без спроса не берём. Из мастерской боевой двор делать не собираемся.

Он смотрел на меня секунды три. Потом отступил.

— Ладно. Возвращайтесь после шести, когда заказчики разойдутся. Только до комендантского часа доберитесь. И еду в это же время приносить, по договорённости. Никаких лишних людей!

— Договорились, — кивнул Шестаков.

Дудник показал нам заднюю дверь и двор. Я поблагодарил его, но он ничего не ответил. Вскоре мы вышли. Шестаков шёл рядом, засунув руки в карманы, и о чём-то думал.

— Ну как? — наконец спросил он.

— Переночевать можно. Дальше посмотрим.

— Мужик надёжный, — сказал Платон. — Слово держит. Но и ты его пойми…

— Понимаю. А вот про Карла больше таких сюрпризов не надо.

— Ладно, — он вздохнул. — Надо было сразу сказать.

Затем Шестаков остановился. Посмотрел себе под ноги, словно чего-то не договорил. И меня это, если честно, напрягло.

— В чём дело?

— Ты ведь говорил, что тебе нужно оружие? Снаряжение… взрывчатка?

— Да, было дело.

— Есть человек. Один из тех, про кого я говорил. Знает, где склад вооружения.

— Какой склад? Чей?

— Немецкий, — он едва заметно улыбнулся. — Только не совсем обычный.

— В смысле? — оживился Тарасов.

— Там не только стрелковое оружие…

— Инженерные запасы? — подал голос Фрол. — Большой склад?

— Насколько я понял, да. Толовые шашки, детонаторы, запалы. То, что вам нужно.

«Пахнет чем-то интересным, но подозрительным, — подумал я, глядя на своих людей и Платона. — И больше подозрительным…»

— Что за человек? Откуда у него сведения?

— Работал там, пока немцы не перевели на другой объект. Помнит расположение, кое-что об охране. Но что с тех пор поменялось, сам понимаешь…

— Где он?

— Здесь, в Минске. Только боится. Не солдат ведь, обычный работяга. С ним можно договориться, но нельзя давить.

— Почему?

— Семья у него. Есть за кого бояться.

— Не буду давить. Сможешь привести?

— Смогу. Хоть завтра.

— А второй твой человек?

— Второй как раз по немцам ходит, — сказал Платон. — Смотрит, кто куда ездит, где посты меняют. Сведу, но позже: он сейчас не в городе.

Хм, а вот это