который вдохновил Джонатана Харрисона на идею галлюцинирующего младенца Людвига (о нем мы говорили в четвертой главе). Статья Боусмы «Злой гений Декарта» – замечательная притча о незадачливом злом демоне, который безуспешно пытается ввести нас в заблуждение относительно природы реальности (Боусма переводит «malignus genium» как «злой гений», но я буду использовать более распространенное выражение «злой демон», как в третьей главе). Сначала демон превращает все в бумагу, но люди быстро замечают это. Том, главный герой этой истории, которого также превратили в бумагу, обнаруживает иллюзию. Он замечает, что бумажные цветы иначе пахнут, и злой демон оказывается разоблачен.

Злой демон предпринимает вторую попытку и уничтожает все, кроме сознаний людей. Став самонадеяннее, он шепчет Тому: «Твои цветы – всего лишь иллюзия». Том отвечает, что может отличить цветы от иллюзий, и эти явно не иллюзия. Том понимает, что сделал злой демон, но говорит, что названное демоном иллюзией сам он называет цветком. Демон не создал иллюзию – он создал цветы. Посрамленный демон улетает на корпускуле.

Как и я, Боусма считает, что субъект в декартовском сценарии «злой демон» не подвергается воздействию иллюзии. Однако его доводы отличаются от моих. Боусма полагает, что иллюзия является иллюзией только в том случае, если ее можно обнаружить. Если обнаружить ее невозможно, как в сценарии Декарта, то это вовсе не иллюзия и не обман.

Точнее, злой демон Боусмы может обнаружить иллюзию, а вот зависимый от него Том – нет. Так что, когда демон говорит: «Это иллюзия», он прав, но если бы это сказал Том, то оказался бы неправ. По аналогичным причинам то, что воспринимает Том, является «цветком» для Тома, но не для демона. Следовательно, когда Том говорит: «Это цветок», он прав.

Рисунок 17. Злой демон Боусмы пытается обмануть Тома: сначала с помощью бумажных цветов, а затем с помощью совершенной симуляции

Рассуждения Боусмы здесь основаны на своего рода верификационизме, который гласит, что все значимые утверждения поддаются проверке. Вы помните, что ранее мы обсуждали верификационизм Рудольфа Карнапа и других логических позитивистов, которые считали, что скептические гипотезы непроверяемы и, следовательно, бессмысленны. Боусма придерживается аналогичной точки зрения. Он считает, что гипотеза об иллюзии бессмысленна, если ее нельзя проверить. Если мы никогда не сможем подтвердить, что сценарий злого демона – иллюзия, то он вообще не иллюзия.

По причинам, которые мы обсуждали в четвертой главе, я отвергаю верификационизм. Многие весомые утверждения не поддаются проверке, и вполне могут существовать иллюзии, которые мы никогда не обнаружим. Поэтому я отвергаю и анализ Боусмы. Тем не менее, полагаю, он прав в главном. Субъект в декартовском сценарии «злой демон» не подвергается воздействию иллюзий.

Аналогичный подход к взгляду без иллюзий, который отчасти следует духу идеализма Беркли, предложил китайский философ Филип Чжай (который сейчас публикуется как Чжэньмин Чжай) в известной работе 1998 года «Стань реальным: философское приключение в виртуальной реальности»*. Чжай считает, что до тех пор, пока у нас есть устойчивое и целостное восприятие объекта, этот объект реален. В духе Беркли мы могли бы сказать, что устойчивое и целостное восприятие – это реальность. Чжай не применяет этот тезис к вопросам скептицизма, но применяет его к виртуальной реальности и совершенным симуляциям. Субъект в совершенной симуляции будет иметь устойчивое и целостное восприятие мира, поэтому, с точки зрения Чжая, такой мир реален, а не иллюзорен. Я отвергаю идеалистическую концепцию Чжая во многом по тем же причинам, по которым отвергал идеализм Беркли в четвертой главе, но, как и верификационизм, идеализм прокладывает путь к взгляду без иллюзий.

Третий подход предложил Хилари Патнэм в своей книге 1981 года «Разум, истина и история». В четвертой главе мы встречались с аргументом Патнэма о противоречивости гипотезы «мозг в колбе», основанном на семантическом экстернализме – его теории о том, что значение слова зависит от внешнего контекста. Патнэм предполагает, что убеждения мозга в колбе связаны с электронными импульсами в окружающей его среде, и что эти убеждения в основном верны. Эта версия взгляда без иллюзий потенциально может вызвать совершенно иную реакцию на скептицизм (хотя Патнэм не связывает ее со скептицизмом). Вместо того чтобы утверждать, что гипотеза о мозге в колбе противоречива, можно было бы утверждать, что убеждения мозга в колбе в основном верны. По сути, Боусма рассуждает, двигаясь от верификационизма к взгляду без иллюзий, а Патнэм – от семантического экстернализма к взгляду без иллюзий.

Я проанализирую аргумент Патнэма в защиту взгляда без иллюзий в двадцатой главе, где буду обсуждать экстернализм. На мой взгляд, его аргумент не вполне удачен. Точно так же, как аргумент Боусмы требует неправдоподобного верификационизма, а точка зрения Чжая – неправдоподобного идеализма, аргумент Патнэма требует сильной и неправдоподобной версии экстернализма. Тем не менее, как и Боусма с Чжаем, Патнэм находится на правильном пути, придерживаясь взгляда без иллюзий.

Боусма, Патнэм и Чжай предлагают три разных пути к взгляду без иллюзий относительно сценариев симуляции. Все три пути могут привести к тому, что я считаю правильным взглядом на проблему картезианского скептицизма: субъект в картезианских сценариях имеет в основном верные убеждения и не обманывается. Однако все три пути опираются на сильные и неправдоподобные философские взгляды, которые я отвергаю. В результате я считаю, что ни один из этих трех философов не привел убедительных аргументов в защиту взгляда без иллюзий. Таким образом, мы по-прежнему находимся в поиске правдоподобного анализа.

Полагаю, что лучший аргумент в защиту взгляда без иллюзий исходит не от верификационизма, идеализма или экстернализма, а от своего рода структурализма внешнего мира. Этот аргумент я буду постепенно развивать в следующих трех главах.

Глава 7

Бог – это хакер из вселенной более фундаментального уровня?

Несколько лет назад мой племянник Том, которому тогда было пять лет, показал мне, как играть в «SimLife». Он кропотливо выстраивал окруженный деревьями город с домами и машинами. Затем сказал мне: «А теперь самое интересное» – и начал вызывать пожары и приливные волны, чтобы уничтожить город. Я увидел своего племянника в новом свете. Был ли он обычным пятилетним ребенком, играющим в игры? Или он был ветхозаветным Богом?

В одном из эпизодов «Рика и Морти» эксцентричный ученый Рик держит внутри своего космического корабля микроскопический мир велосипедистов, которые вырабатывают энергию. Время от времени он навещает этот мир, жители которого относятся к нему как к богу. Рик следит за тем, чтобы все продолжали крутить педали, вырабатывая энергию для его космического корабля (не