глаза, и в проходе конюшни повисла тишина. Жеребец громко всхрапнул. Вся младшая группа вздрогнула, я кинула на Летс Гоу благодарный взгляд:

– Идите заниматься своими лошадьми. Перестаньте нервировать чемпиона.

Дети стали медленно расходиться.

Вдруг позади раздался тихий, низкий голос:

– Спасибо.

Я обернулась. Передо мной, сильно надвинув чёрную кепку на глаза, стоял Ярослав. Я сразу отметила, что он выше меня на две головы, однако парень сутулился, от чего казался меньше. Вытащив из кармана два кусочка сахара, я протянула их Летс Гоу и Страдивари. Кони быстро затянули их шершавыми губами.

– Мелким интересно, конечно, – начала я оправдывать младшую группу, но Ярослав грубо оборвал:

– Всем интересно.

Я вздрогнула, будто он оттолкнул меня. Его резкие слова были пропитаны горечью. Парень был явно не настроен продолжать диалог и засуетился возле своего жеребца, готовя его к тренировке.

«Странно, – подумала я. – Зачем так рано собираются? Или Елена Михайловна перенесла им время?» Но вопросы пришлось оставить при себе, чтобы не получить ещё один жёсткий ответ.

Возвращаясь со Страдивари из мойки после всех процедур, я встретилась глазами с Летс Гоу и обомлела: начищенный до блеска, в лучшей амуниции, он стоял, гордо подняв голову, и рассматривал остальных с высоты своего роста. Столько стати, грациозности, достоинства! Я не смогла удержаться и восторженно пролепетала:

– Какой же красивый…

Из-за коня показался Ярослав. Он закатил глаза и проворчал:

– Красивый, красивый. Все комплименты всегда только ему.

Я смутилась и быстро скрылась в деннике Страдивари. Изнутри меня буквально разрывало от несправедливости: такому высокомерному грубияну досталось настоящее сокровище! Удаляющийся цокот подков по брусчатому полу возвестил о том, что Ярослав наконец ушёл на тренировку.

Я вышла в проход и огляделась. Дорога до манежа теперь казалась бесконечной. Я едва переставляла ноги и всё же шла, чтобы уточнить у тренера, нет ли сегодня лошади, которую нужно поработать. Крошечная надежда на то, что мне удастся сесть в седло, словно звёздочка, мерцала в моём сердце. А над головой жужжали электрические лампы, излучая неестественный холодный свет.

Невыносимо длинный коридор закончился, и в сознание ворвались разные звуки: отдавали команды тренеры, цокали копытами лошади, курлыкали над крышей голуби. У дальнего конца манежа я заметила Елену Михайловну и осторожно, чтобы не напугать лошадей, пошла вдоль бортика к ней.

Путь этот был простым и давно известным. Я могла спокойно рассматривать тренирующиеся пары и идти по наитию, но предпочла уткнуть взгляд в старую, местами потрескавшуюся плитку с незамысловатым орнаментом. В реальность меня вернул надрывный крик Елены Михайловны:

– Ярослав, это плохо закончится! Перестань с ним воевать!

Я подняла глаза, попутно прикинув, насколько разозлил бы Ярослава тот факт, что я наблюдаю за его тренировкой. Тряхнув головой, я отогнала непрошеные мысли.

Летс Гоу был весь в пене. Он сложил шею, до предела напрягая мускулатуру, его тёмные умные глаза налились яростью. Сверху Ярослав предпринимал уверенные, хотя и абсолютно бесполезные попытки наказать жеребца за неповиновение. Надо отдать парню должное: сидел он как влитой, даже когда Летс Гоу сопротивлялся. А ведь он был сильнее, чем любая из лошадей, которых я знала. И всё же против полутонны натянутых, как струна, мышц, Ярославу было не выстоять. В этой войне человек всегда проигрывал, потому что одной только силой с лошадью не справиться.

Елена Михайловна продолжала давать Канунникову указания, но он пропускал их мимо ушей. Парень наверняка считал, что и сам всё знает. Но после очередного звонкого удара хлыста по крупу, жеребец ответил ему сильным пинком. Я ахнула, видя, как высоко Ярослав подлетел над седлом, но всё же приземлился обратно и даже поймал равновесие.

Но это был ещё не конец. Жеребец словно поставил себе цель избавиться от наглого всадника любой ценой. Летс Гоу не простил грубость. Он низко присел, а потом прыгнул в сторону. Парня сильно качнуло, но он держался. Тогда жеребец опустил шею, почти коснувшись носом своей груди, и принялся монотонно вышибать Ярослава со своей спины: он выгибал её снова и снова, высоко подкидывая задние ноги.

Моё сердце замерло. Я забыла, как дышать, и только считала неудачные попытки коня. Ярослав держался потрясающе. Всё же талант к конному спорту у него в крови. В какой-то момент я даже поверила, что он справится с Летс Гоу. Но буквально через секунду после этого жеребец добавил амплитуды и… Ярослав полетел в песок, неудачно приземлившись на спину.

Все в манеже остановились, и даже голуби перестали урчать. Елена Михайловна помчалась к ученику, который не спешил подниматься. Летс Гоу, в отличие от большинства коней, не начал носиться по манежу, а вальяжным шагом направился к бортику. В мою сторону. Я тихонько позвала его и протянула последний кусочек сахара, который завалялся в моём кармане.

Жеребец тяжело дышал, а под лоснящейся шерстью проступали вздувшиеся вены. Я аккуратно взяла свисающий на одну сторону повод и принялась успокаивать животное, мягко поглаживая по вспотевшей морде.

– Софья, – раздался звонкий, взволнованный голос Елены Михайловны.

Я выглянула из-за коня и увидела хромающего Ярослава с побелевшим лицом. Он опирался на плечо тренера.

– Да-а? – неуверенно протянула я.

– Ты в конном? – поинтересовалась Елена Михайловна.

Я быстро кивнула и только через пару мгновений поняла, что она не видит меня за лошадью:

– Да!

– Делай стремена и садись на Летс Гоу.

Сердце ухнуло в желудок.

Глава 4. Страхи и мечты

Бойтесь своих желаний.

Эта фраза крутилась у меня в голове всё время, пока я готовилась залезть на жеребца. Хорошо было рассуждать, как замечательно ездить на столь талантливом коне, мечтать о нём, воображать, что смогу управлять им лучше, чем Канунников. А в действительности?

Я меньше Ярослава, абсолютно точно сижу хуже него – пусть и хорошо для своей возрастной группы, – просто он какой-то идеальный всадник. А ещё я боюсь. Ярослав даже в момент самого сильного сопротивления оставался хладнокровным и продолжал настаивать на своём. Но что буду делать я, если Летс Гоу решит от меня избавиться? Про это лучше даже не думать. Я же улечу после первого пинка.

Нарастающая паника заставляла суетиться, руки тряслись. В нужную дырку на путлище[8] я попала лишь с третьего раза. «Мне конец. Только бы упасть не больно», – я перекинула ногу через седло и принялась разбирать тонкие поводья. В этот момент тело неожиданно успокоилось, сердце перестало колотиться, и в голове прояснилось – знакомые действия успокаивали.

Большой удачей, а может, и закономерным итогом было то, что весь путь до конюшни я смотрела, как