которые я никогда не скрывала. А вдобавок ко всему я была ведьмой без магии.

После того как про́клятая тварь располосовала мне горло, впустив яд проклятия в мою кровь, магия лунной ведьмы так и не проявилась. Я не владела даже самой простой колдовской силой.

Но несмотря на это, я все равно помогала матери и бабушке в лавке. Я не хотела позволить проклятию меня сломать. Пусть я и не владела силой, но я могла выращивать и собирать лечебные травы, готовить чаи и настои, варить душистое мыло, составлять лунные календари и торговать в лавке.

Жителям, что не сторонились меня, я лично подбирала и готовила средства, действенные от их недугов. Вот и сейчас рано утром у двери, на которой блестело изображение серебряной луны, уже маячила опрятная старушка. Ее мучили колени, и я за разумную плату снабжала ее лечебной мазью. А по дороге в сторону лавки спешила молодая женщина. Ее пятилетний сын часто мучился животом, и я варила для него особый настой.

Я довольно вздохнула. День обещал быть наполнен привычными делами и суетой.

Вечер подкрался незаметно, на небо взошла луна. Часто перебирая землю ботинками, я торопилась домой. В руках я несла корзинку, полную грибов, которую прикупила на рынке на заработанные за день монеты. Грибной суп мы любили всей семьей, и я собиралась приготовить его на ужин. Но сперва я надеялась увидеться с Лейном и уговорить его заглянуть к нам, чтобы вместе сообщить матери и бабушке новость о помолвке.

Сегодня мне пришлось управляться в лавке одной. Бабушка слегла, и мать осталась дома, чтобы отпаивать ее целебными отварами, потому что лечиться та не любила. Она куда охотнее лечила других.

Так как ни мама, ни бабушка еще не знали о кольце, мне не хотелось рассказывать об этом самой.

Лейн и так сделал предложение, не спросив сперва благословения у моей матери, как полагалось. Он всегда побаивался ее, как, впрочем, и бабушку, справедливо предполагая, что они его недолюбливали. Поэтому, видимо, и не решился подойти с вопросом о замужестве.

Отчего-то от этих мыслей стало не по себе. Но я не желала расстраиваться в такой день, поэтому попросту от них отмахнулась. Однако для себя решила: раз уж Лейн нарушил одно правило, второе я его выполнить заставлю. О таких вестях полагалось сообщать родственникам вместе.

Свернув с главной дороги на узкую тропу, я толкнула резную деревянную калитку и нырнула в родной сад. Мы, ведьмы, очень любили растения, независимо от силы, которой были наделены. Поэтому в нашем саду что только не росло: мята от бессонницы и тревоги, ромашка от боли и воспаления, календула от ожогов и ран, шалфей от боли во рту и горле – всего не перечесть.

Но самым ценным для меня были черные и белые каллы – мои любимые цветы. Своей формой они напоминали мне свечи, а к последним мы питали особую любовь. Они помогали нам творить заклинания. И вид этих изящных крупных цветов всегда меня успокаивал.

Взбежав по ступеням, я открыла входную дверь. Обереги из костей и перьев над порогом, потревоженные сквозняком, резко простучали друг о друга: клак-клак-клак. Приглашающе прошелестели связки сушеных ягод и трав, что защищали наш дом от разных сверхъестественных существ: фейри, демонов, вампиров. Проследовав на кухню, я водрузила корзину с грибами на широкий стол.

– Кара, это ты? – послышался голос матери, а через мгновение она показалась на пороге.

Длинные серебристые волосы ее были собраны в пучок на затылке. Простое серое платье подчеркивало стройную талию. И хотя ей исполнилось только сорок, морщин на ее лице было уже немало. Непростая жизнь, полная труда и тревог, давала о себе знать.

Я окинула мать пристальным взглядом. Глаза у нее были уставшими. Бабушка последнее время часто болела, и матери приходилось управляться и с ней, и с домом, пока я работала в лавке. При виде грибов глаза матери обрадованно вспыхнули. Она лукаво улыбнулась.

– Запах грибного супа точно выгонит твою бабушку из постели! Ты знаешь, как она его любит.

– И, надеюсь, поможет поправиться, – ответила я, незаметно спрятав руку с кольцом за спину, и попятилась к двери. – Я отлучусь ненадолго.

Мать тяжело вздохнула.

– Опять идешь к Лейну?

Я кивнула. Она покачала головой.

– Не стоит к нему бегать, Кара. Вы как мышь и ласка. И мышь из вас двоих – он.

Я нахмурилась, недовольство и обида обожгли сердце.

– Не говори так! Ты его не знаешь! И вообще, тебе ли меня учить? Не мой ли отец оказался тем еще куском дерьма?! Я сама решу, кто для меня хорош!

Я заметила, как мать вздрогнула, но, не дожидаясь ответа, бросилась прочь, захлопнув дверь.

Глава 3. Кара

Лейн ждал меня в условленном месте подле скал. Ссора с матерью и день, проведенный вдали от любимого, отозвались в сердце ноющей болью. И сейчас мне хотелось лишь одного: попасть в плен его рук, прижаться к нему, ощутить на губах жар его поцелуев, лишь бы не думать ни о чем.

Оттеснив меня к скале, Лейн накрыл мое тело своим. Испробовав меня на вкус, он принялся прокладывать дорожку из горячих поцелуев от подбородка до ключицы. Ощутив животом его твердость и желание, я сомкнула веки и податливо запрокинула голову, с губ сорвался протяжный стон.

Из объятий Лейна меня вырвал громкий треск. Вздрогнув, я отстранилась и настороженно прислушалась. Взгляд заскользил по стволам Вороньего леса. Этот треск невольно пробудил в памяти далекие воспоминания. Те самые, что временами душили меня ядом и горечью и рвали сердце на части острым чувством вины.

Лейн тоже отстранился и оглянулся.

– Что там? – вырвалось у него.

– Не знаю. – Собственный голос показался мне чужим.

Лейн вновь посмотрел на меня.

– Не тревожься. – Он выдавил из себя несмелую улыбку. – Это ведь лес. В нем всегда что-нибудь трещит.

Я в сомнении качнула головой.

– Это про́клятый лес.

Теплые пальцы Лейна коснулись моей щеки.

– Позволь мне заставить тебя забыть о нем, – низко и хрипло прошептал он.

Я собиралась ответить, как вдруг послышалось глухое рычание. Вновь метнув взгляд в сторону леса, я едва удержалась, чтобы не закричать.

Из темной чащи нас пожирали голодным взглядом два свирепых багровых глаза. Кровавые слезы стекали по вытянутой костяной морде. Страх сковал сердце колючим льдом. Мне уже приходилось видеть эти глаза…

Что-то пошевелило мою юбку. Опустив голову, я поняла, что это были мои собственные пальцы. Они дрожали и дергались, точно их скручивала