больше не пыталась к нему прикоснуться. Однако Лейн опять отпрянул от меня как от чумной.

– Я же сказал, Кара, держись от меня подальше!

Я нахмурилась. Вся мягкость, на которую было способно мое очерствевшее сердце, пробужденная чувствами к нему, догорала сейчас, точно лист пергамента, брошенный в костер.

– Или что? – жестко выплюнула я.

– Ты… ты не можешь вернуться в деревню, – сказал он, оставив мой вопрос без ответа. – Не теперь, когда ты представляешь угрозу.

– Я спасла тебя от про́клятой твари, Лейн! – рявкнула я.

– А что было бы, задень ты меня своей магией, Кара? – в его голосе скрежетал лед.

Я недоверчиво хмыкнула. Воздела перед ним ладонь, на безымянном пальце которой блестело его кольцо.

– А как быть с этим?

Он покачал головой.

– Я не знал. Понятия не имел, что ты владеешь такой темной магией.

– То есть твои слова о том, что никакая беда не сможет нас развести, были ложью?

Он помолчал.

– Это было до того…

– До чего?! До того, как ты бросился бежать, поджав хвост, и оставил меня на съедение чудовищу?

Он побледнел и выдавил, заикаясь:

– Н-но я не умею драться, ты же знаешь, Кара. Ч-что я мог… против нее?

Я не поверила своим ушам. И неожиданно расхохоталась, удивив этим и себя, и его. Но это был злой смех. Он вырвался из меня вместе с жуткой магией, вновь заплясавшей на кончиках похолодевших пальцев.

Лейн снова попятился. Не знаю, что напугало его больше, моя магия или мое лицо. Бабушка говорила, что когда я злилась, то становилась похожа на демона. Закусив до крови нижнюю губу, я содрала с пальца золотое кольцо и швырнула его в Лейна.

– Подавись! – в сердцах заорала я.

Я знала, он попробует его поймать. Мне хотелось оценить эту его жалкую попытку. Но Лейну не представилось такого шанса. Ибо магия сорвалась с моих пальцев вместе с кольцом.

Сизые ленты хлестнули по земле, метя по ногам Лейна. Он заверещал как резаный хряк и бросился наутек. Наверное, мне стоило рассмеяться. Рослый парень спасался бегством от девушки ростом почти вдвое ниже его. Но мне было не до смеха.

Слезы душили меня, поднимаясь к горлу. Я словно снова ухнула с головой в тот насильно забытый кошмар, в ту жестокую ночь, когда про́клятая тварь из Вороньего леса утащила моего брата и едва не убила меня. Как жаль, что я только сейчас поняла, как именно она изменила меня.

Тогда от меня отвернулся собственный отец. И теперь то же самое сделал Лейн. Они должны были защищать меня несмотря ни на что. Но отвернулись от меня при первой же серьезной угрозе. В моем сердце клокотала ярость.

– Будьте вы прокляты, слабаки. И будь проклято это проклятие, – прохрипела я, и собственный голос напомнил шипение дикого зверя.

Магия продолжала сочиться из моих пальцев. Как будто заслон, что держал ее взаперти все эти годы, наконец рухнул, и ничто больше было не в силах удержать ее внутри. Я оглянулась на деревню.

Где-то там мать, наверное, суетилась возле бабушки, пока та читала в постели очередной гримуар. Я добела сжала кулаки. Пусть Лейн и мерзавец, но в одном он был прав. Путь в деревню мне теперь был заказан.

Я не знала, что делать дальше. Понятия не имела, куда идти. Потому я сделала единственное, что пришло мне в голову. Перепрыгнула ручей и ступила в про́клятый лес.

Глава 4. Кара

Я шла по лесу напрямик, как заведенная, не в силах остановиться. Сизые ленты магии змеились следом, словно продолжение плаща. От резких шагов ботинки глубоко впивались во влажный дерн.

Я злилась на Лейна за предательство, но больше всего на себя саму. Как я могла испытывать чувства к этому… язык теперь не поворачивался назвать его мужчиной. Я сдавленно зарычала. Плевать на Лейна. Я спасла его жалкую задницу. Опять. И эту ночь он проведет в собственной постели, в тепле, где ему ничто не угрожает. Я же оказалась одна, в про́клятом лесу, без воды, еды и любимого вязаного пледа.

Словно в ответ на мои мысли, от земли потянуло сыростью. Она проникала мне под юбку, холодила ноги даже через шерстяные чулки. Я плотнее запахнула плащ, но толку от этого было немного.

Я старалась лишний раз не смотреть по сторонам. Вид корявых стволов, облепленных зловонной плесенью, вызывал у меня тошноту. Я настороженно вслушивалась в звуки, порождаемые мрачной чащей. Недовольно скрипели деревья, несколько раз прокаркал ворон, но в остальном было тихо. Никто не спешил разорвать меня на части или сожрать. И хотя у меня наконец-то появилась магия, мысли об ужасных тварях, обитавших под пологом этого леса, все равно пробуждали в сердце страх.

Магия. Я сбавила шаг, разглядывая колдовскую мглу, неощутимо обнимавшую холодные пальцы. Она больше не хлестала с неистовой силой. То ли я истратила почти всю, то ли ее мощь подогревали сильные чувства. И чем спокойнее становилась я, тем меньше буйствовала она.

Я остановилась, сомкнула веки и сделала несколько плавных глубоких вдохов. Не знаю, сколько я так простояла, но когда вновь открыла глаза, сизая мгла уже растворилась во тьме. Быть может, не все так плохо и я научусь контролировать свою силу? Но что делать сейчас?

Заметив неподалеку трухлявое бревно, я хотела присесть на него, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, но одного взгляда хватило, чтобы понять: пень тоже покрывала гниль, как и все в этом мерзком зловещем месте. Я схватилась за голову, силясь справиться с отчаянием и страхом, как вдруг ощутила пристальный взгляд.

Тяжелый, напряженный, он пронзил тело как кинжал и пригвоздил к месту. Я вздрогнула, сердце бешено заколотилось в груди. Я не чувствовала ног, не могла вздохнуть, но все же медленно, превозмогая внезапное оцепенение, обернулась. Изумленный возглас вырвался из моего рта вместе с воздухом.

Возле дерева шагах в пяти от меня стоял мужчина. Он был широк в плечах и так высок, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его лицо. Глаза и волосы незнакомца были черными, как самая долгая зимняя ночь, когда на небе нет ни звезд, ни луны. А кончики ушей – длинными и острыми, точно кто-то жестокий срезал лезвием их края. Я невольно отшатнулась.

– Фейри!

Незнакомец хищно склонил голову набок и заскользил по мне изучающим взглядом, точно пытался запомнить каждую черту.

– Ведьма, – в тоне его низкого голоса читался вызов.

Фейри говорил на моем языке – языке