Она выглядела именно так, как я запомнила: поджарое тело, угольно-синяя шерсть, черные рога. И передвигалась она на четвереньках, но в то же время, я готова была поклясться, в ее теле крылось что-то человеческое. То ли манера держать голову, так, точно она раздумывала над чем-то, то ли чересчур осмысленный взгляд.

Тварь сделала шаг, другой. И там, где ее длинные когтистые лапы касались земли, зловонная черная гниль расползалась, поглощая травы, цветы и камни. Она капала на землю, пропитывая ее, как грязь, как отравленная кровь.

Я мысленно твердила себе, что тварь не может покинуть лес, не может пересечь ручей. Не после того, как мои мать и бабушка днями и ночами творили над ним защитные заклинания, чтобы усилить его естественные магические свойства.

И, судя по тому, как болезненно напряглось тело уродливой твари, когда ее передние лапы коснулись воды, ей было больно, мучительно больно. Но, невзирая на это, она все равно неуклонно двигалась вперед. Я с трудом сглотнула. Если тварь сделает это, если перейдет черту, ничто не сможет ее остановить…

Мой взгляд метнулся к Лейну, и я поразилась тому, каким белым стало его лицо. Он дрожал так сильно, что у него стучали зубы. Внезапно Лейн отпрянул от меня и попятился прочь, в сторону деревни.

Я судорожно втянула в себя воздух, ожидая, что теперь, когда я была перед про́клятой тварью как на ладони, она немедленно на меня набросится. Но ее глаза были намертво прикованы к Лейну.

То ли оттого, что он привлек ее внимание нервными движениями, то ли по другой, неведомой мне причине. Лейн, судя по всему, тоже это осознал. Взгляд его, и без того затравленный, скользнув от жуткой твари к деревне, сделался обреченным. А потом чудовище прыгнуло.

Оно пересекло ручей одним мощным рывком. Лейн закричал так, точно его ударили ножом, и отпрянул назад. Каблук его ботинка зацепился за камень, и он рухнул на спину, растянувшись на земле. Грудь его часто вздымалась, широко раскрытые глаза смотрели на тварь с таким ужасом, точно перед ним предстала сама Богиня Смерти и Ночи.

Я слишком хорошо знала, что бывает с теми, кого ранит про́клятая тварь. Бабушка говорила, что мне еще повезло. Мне казалось, она сама толком не понимала, как я тогда выжила.

Обычно люди погибали, получив даже маленькую царапину от когтей твари, в чьих жилах текла черная гниль. Они умирали в страшных мучениях, сгорали, как связки сухого хвороста от одной-единственной искры.

И хотя я до сих пор не знала, как относиться к тому, что Лейн бросился спасать свою шкуру, оставив меня на растерзание про́клятой твари, я не хотела для него такой судьбы. Поэтому, когда чудовище, издав раскатистый рык, бросилось на него, брызжа ядовитой слюной, я кинулась ему наперерез.

Шрамы на шее вдруг отозвались ноющей болью. Прежде такого никогда не случалось. Стиснув зубы, я вскинула руки, толком не понимая, что собиралась делать. Я была ведьмой без магии и годилась только на то, чтобы спорить, доводя до исступления всех вокруг, да варить целебные снадобья в отчаянной надежде, что, быть может, когда-нибудь моя магия все-таки пробудится.

Я мысленно выругалась, от шока запоздало припомнив, что я могла воспользоваться ножом, но потянуться за ним не успела. Шрамы уже пылали, нестерпимая боль расходилась по коже обжигающим огнем. Что-то заворочалось в недрах моего существа, что-то опасное, кромешное, темное. Что-то новое, чего мне не доводилось чувствовать прежде. Сердце взорвалось болью, в глазах потемнело.

Я запнулась, отчаянно желая, чтобы мир вокруг снова обрел ясность. Но когда тьма рассеялась, я не сразу поняла, на что смотрю. Лейн все так же лежал на спине, только теперь его преисполненный ужаса взгляд был устремлен на меня. Про́клятая тварь пятилась и рычала, отступая к ручью.

А прогоняла ее прочь странная темная магия. Серо-сизая, как завитки тумана над рекой, как лохмотья туч на фоне полной луны. Она обращала в прах все, к чему прикасалась. Даже гниль, оставленная лапами твари, будто съеживалась под ее испепеляющей силой. И магия эта исходила… От моих рук?!

Про́клятая тварь, напоследок истошно взревев, вновь пересекла ручей и черным пятном растворилась в лесной чаще. Странная мертвецкая магия, сочившаяся из моих пальцев, постепенно иссякала.

Я содрогнулась. Что это было? Откуда в моем теле взялась эта жуткая сила? У лунной ведьмы такой магии быть не может!

Лейн медленно поднялся на ноги. Я в отчаянье уставилась на него. Я редко плакала, но сейчас в носу предательски защипало.

– Лейн, – прошептала я.

Я надеялась отыскать что-то привычное в его глазах, знакомое, крупицу тепла, которой он одаривал всякий раз, когда смотрел на меня. Но сейчас в них стоял только ужас. И нечто похожее на отвращение.

– Ты правда про́клята… – выдохнул он.

Я вздрогнула, будто от удара. Из всего, что он мог сказать сейчас, он выбрал именно эти слова… Я почувствовала, как губы задрожали. Потянулась к нему, сама не зная зачем. Точно отчаянно старалась ухватиться за наши чувства, не позволить им окончательно умереть. Но Лейн отшатнулся, и я вздрогнула.

У него был этот взгляд. Именно так на меня смотрел отец, когда нашел той ночью подле леса. Своим взглядом тогда он точно вынес мне приговор. После этого он прожил с нами еще полгода. А перед тем как уйти, он посмотрел на меня так, точно жалел, что я вообще появилась на свет, и злобно прошипел:

– Про́клятое отродье. Не хочу тебя знать, мерзавка! Ты мне больше не дочь.

С тех пор я его не видела. Все эти годы я убеждала себя, что мне все равно. Наплевать на его злые слова. Но теперь, видя такое же выражение в глазах Лейна, я поняла, что лгала себе. Делать это я умела ничуть не хуже, чем спорить с другими.

Тогда своими словами отец вогнал в мое сердце нож. А Лейн сейчас провернул его, вновь открыв так и не зажившую рану.

Я подалась вперед.

– Не прикасайся ко мне! – испуганно вскрикнул он.

– Я не причиню тебе вред, – заверила я, выставив руки перед собой, точно пыталась успокоить перепуганную лошадь.

– Не подходи! – зло выплюнул он. – Твоя магия проклята. Ты не говорила, что владеешь ею.

– Я… – Мой голос прозвучал неуверенно, и это неожиданно разозлило меня. – Я не знала, что она у меня есть!

Я стиснула зубы. Не хотелось верить, что между нами все закончится вот так, и я сделала еще один шаг, но