А Леший всё не отступал, так сильно хотел отмстить за своё унижение, что тоже не жалел сил. Он преследовал беглецов, посылая им вслед волны зелёного свечения. Растительность на пути следования немцев просто сходила с ума, превращая в острые, как пики, шипы.

Даже воздух наполнился удушающей ядовитой пыльцой, которая при попадании внутрь стопроцентно бы разъела лёгкие. Но купол пока справлялся со всеми напастями, преследующими беглецов. После провала очередной попытки разделаться с врагами, Леший громко крикнул, и на купол начали валиться со всех сторон вековые деревья. И вновь — безрезультатно!

Вайстор жутко оскалился в очередной раз, разбрызгивая по сторонам кровь. Его руки двигались в воздухе с нечеловеческой скоростью, вычерчивая рунные цепочки, которые тут же вспыхивали багровым огнём. Теперь вместо использованного ранее «тлена», он пустил в ход грубую силу древних северных знаков — руны сковывающего холода и дробящего удара.

Сгустки алой энергии, сорвавшись с его пальцев, врезались в нависающие кроны и вздыбленные корни. Древесина не просто почернела — она мгновенно замерзла, превратившись в хрупкое стекло, а затем рассыпалась в мелкую труху под ударом невидимого «воздушного кулака».

Штайнер тоже не отставал от старика — бил ладонями по воздуху, используя острые всполохи чистой силы, которые рассекали шевелящуюся растительность, словно острым мечом. Зеленый «сок» брызгал во все стороны, превращая лесную землю в жирную грязь, на которой проскальзывали сапоги бегущих немцев.

Леший окончательно рассвирепел, восполняя нехватку эфирной магии древней «кровью леса» — его жизненной силой. Лесной Владыка вонзил в землю посох, и земля под ногами беглецов заходила ходуном. Таким образом Леший попытался сбить беглецов с ног. Но они в очередной раз устояли, и, прилагая чудовищные усилия, продолжали двигаться к окраине леса.

— Ещё немного! — прохрипел Вайстор — за стеной деревьев проглядывали белые склоны старых выработок.

Каменоломни были ближе, чем рассчитывал старик, и это могло спасти им жизнь. Магии для защиты и противостояния Лесному Духу почти не осталось.

— Прорываемся! — рявкнул Штайнер, вкладывая в купол всё, что осталось у него в резерве.

Купол вспыхнул, превращаясь в стену всепожирающего ревущего огня, от которого прянули в сторону даже деревья. И буквально через пару-тройку ударов сердца истощенные немцы вырвались на открытое пространство. Резерв Штайнера окончательно иссяк — последняя капля энергии ушла на магический огонь, охвативший купол.

Полусфера, мерцающая редкими языками огня над головами эсэсовцев, вспыхнула в последний раз и погасла, рассыпавшись мириадами колючих искр. Тишина, обрушившаяся на немцев, прерывалась лишь их тяжёлым дыханием и стонами раненых.

Но они рано расслабились, и лес мгновенно нанёс ответный удар. Из-под земли, усыпанной каменной крошкой, вырвались несколько корней, быстрых, как змеи. Они резко обвили ноги двух раненых солдат и уцелевшего техника. Они даже вскрикнуть не успели, когда корни стремительно утащили их в заросли, оставив на земле только сиротливо валяющийся сапог и покорёженную каску.

Из тех, кто утром отправился в лес, осталось лишь четверо: Вайстор, Штайнер, Хоффман и чудом уцелевший унтер-офицер Лепке. 22-ой саперный батальон перестал существовать, уничтоженный злобной магией русской нечисти. Не теряя времени, немцы поспешили как можно дальше удалиться в каменистые и полностью лишённые растительности старые каменоломни — белые скалы стали их единственным укрытием. Леший не имел здесь власти.

Вайстор медленно опустился на большой валун, вытирая кровь с лица. Его руки тряслись, а мундир был залит кровью и заляпан грязью. Штайнер, усевшийся рядом, выглядел не лучше. Он молча сидел, ссутулившись, а его лицо казалось восковым, как у мертвеца — настолько он выдохся, потратив действительно все силы.

Единственный выживший боец — Лепке — просто упал на пыльную землю, тяжело дыша. Хоффман остался стоять в напряжении, с ужасом поглядывая на границу леса. Старик, к удивлению майора, оставался совершенно спокойным — в его ледяных глазах совершенно не было страха. Только холодный, расчётливый интерес.

— Ну что ж, Вольфи, — хрипло произнёс он, обращаясь к Штайнеру. — Ты не ошибся — Лесной Дух реален, и его сила колоссальна! И в этом лесу присутствует еще кто-то… или что-то… что на голову превосходит все мои ожидания!

— Мы потеряли людей, технику, оружие! — зло прорычал Хоффман. — Во имя чего они погибли, герр бригадефюрер⁈

— Мы потеряли расходный материал, — жестко ответил Вайстор. — Но мы приобрели новое знание и новую силу, с помощью которых мы, немцы, завоюем весь мир и станем равны богам прошлого! Мы заставим эту силу служить нам! Рано или поздно!

— Вы… вы… вы просто безумцы! — воскликнул майор, падая задом на камень и обхватывая голову руками. — Ваши действия могут привести всех нас только в одно место — в ад!

Никто Хоффману не ответил, лишь Штайнер угрюмо ухмыльнулся. Пальцы майора медленно потянулись к поясной кобуре, из которой он извлек «Вальтер». Привычный вес оружия на секунду вернул ему ощущение контроля, которого ему так не хватало в этом безумном лесу. Но лишь на секунду…

Хоффман вскинул руку, приставив холодный ствол к виску. Как командир, он не имел права оставаться в живых после гибели всего батальона. Коротко помолившись, майор закрыл глаза, досчитал в уме до трёх и нажал на спусковой крючок.

Выстрела не последовало — раздался лишь сухой механический щелчок. Магазин был пуст — все патроны Фридрих потратил в лесу. Хоффман замер, глядя в пустоту перед собой, а рука с пистолетом медленно опустилась на колени. Смерть не хотела сегодня прибирать к себе отчаявшегося майора.

Штайнер лишь тихо фыркнул, поморщившись, но в его глазах Хоффман не увидел осуждения.

— Не позорься, Фридрих! — не поднимая головы, бросил он. — Стреляться — это малодушие.

— Вольфи прав, — прокаркал старик, — смерть преданных Рейху солдат, особенно таких, как ты, Хоффман — подарок для наших многочисленных врагов. Не надо этого делать, дружище! Ты еще можешь послужить вящей славе немецкого народа! — пафосно заявил он.

Майор медленно сунул пистолет обратно в кобуру. Внутри него что-то окончательно надломилось, уступив место тяжёлой апатии. Он поднялся, шатаясь, и поправил сползающий с плеча ремень. Больше никто не произнёс ни слова. Так же молча они двинулись в обратный путь.

Шаг за шагом, спотыкаясь о камни, четверо выживших брели по направлению к городу. Солнце палило нещадно, усугубляя и без того плачевное состояние немцев. Они уже давно сбросили мундиры, промокшие от крови и пота, но большого облегчения не было и в помине.

Лепке и Штайнер шли, едва переставляя пыльные сапоги, опираясь друг на друга. Вайстор, несмотря