одной позе на морозе у меня начали затекать колени, а холод от промерзшей земли стал пробираться через подошвы ботинок.

— Мы вернемся за ним завтра, — прошептал эльф, чуть повернув ко мне голову. — Вроде бы они ушли.

Я не стал им говорить, что этих незваных гостей тут точно не будет в ближайшее время, и что они убежали только пятки сверкали. Пусть лучше проявляют бдительность. Лишняя осторожность в таких делах еще никому не вредила.

— Ну, тогда я пошел домой. Никакая помощь больше не нужна? — спросил я шепотом, готовясь вылезать из укрытия.

Эльфы переглянулись, словно совершенно не ожидали от меня такого предложения. Видимо, в их понимании контрабандист должен был просто спихнуть им ящики и свалить в туман, а не помогать прятать контрабанду и отвлекать погоню на себя.

— Нет. Ты и так много сделал. Спасибо, — старший эльф чуть подался вперед и протянул мне руку.

Я протянул свою, и он пожал меня за предплечье. Непривычное рукопожатие, но что-то подобное я видел по телевизору в исторических фильмах. Хватка оказалась неожиданно крепкой. Его пальцы впились в ткань моей куртки с силой человека, который привык полагаться только на себя и своих товарищей.

— Не за что. Если совсем худо будет — дайте знать. Не нравится мне, что вы больные за товаром ходите, — ответил я, глядя на тяжело дышащего бойца у ствола.

Старший эльф убрал руку и глухо вздохнул.

— А какие варианты? — он пожал плечами.

— Ходить должны здоровые, а иначе потеряешь сознание при следующей вылазке и попадешь в плен, — произнес я строго, глядя ему в глаза. — Оно никому не надо, поэтому нужно разобраться, что за хворь вас косит, и что с ней можно сделать. А для этого надо побеседовать более обстоятельно.

Эльф ничего не ответил, лишь задумчиво кивнул, явно обдумывая мои слова.

Я выглянул из кустов, внимательно осмотрел просеку, убедился, что никого нет, и стал вылазить, стараясь не цепляться одеждой за колючие ветки можжевельника.

— Свидимся, — сказал я на прощанье, поднимаясь в полный рост.

Дальше я топал домой по прямой. Лес стоял абсолютно спокойный, безмолвный и холодный. Я шагал по глубокому снегу, чувствуя, как наваливается чудовищная усталость. Ночная беготня, таскание ящиков, разборки с внезапной облавой и прятки по кустам вымотали меня до предела. Хотелось просто добраться до теплого радиатора, скинуть мокрые от пота вещи и выпить кружку чая.

Я подошел к бетонному крыльцу бункера, достал ключ-карту и приложил ее к считывателю. Замок послушно пискнул. Я навалился на штурвал, провернул его и открыл тяжелую шлюзовую дверь.

Дом, милый дом.

Едва я переступил порог и оказался в тамбуре, как пространство бункера разорвал пронзительный вой аварийной сирены. Красные стробоскопы ударили по глазам, превращая коридор в пульсирующий багровый тоннель.

Я даже куртку снимать не стал. Захлопнул за собой дверь и, забыв про усталость, заскочил внутрь, бросившись прямо в смотровую комнату.

Добежав до рабочего стола, я оперся ладонями о край столешницы и посмотрел на датчики.

— Матерь божья… — выдал я, глядя на них и не веря своим глазам.

Сбоку от меня раздался цокот по бетону.

— Что-то не так? — подал голос Бу, чуть повернув корпус в сторону мигающих экранов.

Я оторвал взгляд от приборов и посмотрел в панорамное окно, где в Разломе черный туман бурлил как закипающая вода.

— Все не так, — ответил я, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. — Датчики просто зашкаливают.

Глава 15

Сирена орала так, что закладывало уши, красные стробоскопы били по глазам, заливая смотровую комнату багровыми пульсирующими вспышками. Я стоял, упершись ладонями в край рабочего стола, и смотрел на мониторы, где радары сходили с ума от обилия красных точек, сливающихся в одно сплошное пятно.

Герои кино в такие моменты обычно делают суровое лицо, стискивают зубы и с боевым криком бросаются навстречу смертельной опасности, а я просто стоял и чувствовал, что сил у меня на всю эту свистопляску просто нет. Как нет и желания выходить во двор и поддерживать огнем турели, поскольку, судя по бункеру — основная цель была сообщить о результатах и фиксировать происходящее.

Никакой паники или тревоги не было и в помине. Да откуда им взяться? Я только что вернулся из ночной тайги, таскал ящики по тесному земляному тоннелю, спасал ушастых контрабандистов от засады, а затем прятался в глубоком сугробе под можжевельником от вооруженного патруля, задерживая дыхание.

Под свитером рубашка все еще оставалась влажной от пота, спина гудела так, словно я вагон угля разгрузил в одно лицо, а икроножные мышцы ныли от беготни по сугробам. И вот теперь, когда я только-только перевел дух и собирался рухнуть на кровать, твари из Разлома решили, что все это было лишь прелюдией, и перешли к основному блюду.

Я тяжело вздохнул, оторвал руки от столешницы и развернулся, после чего дошел до оружейного шкафа, распахнул дверцу и принялся выгребать содержимое. Руки двигались четко, хватая снаряженные магазины с полок. В прошлый раз мне патронов катастрофически не хватило прямо посреди боя, и повторять эту ошибку я не собирался. Жизнь слишком ценная штука, чтобы потерять ею из-за недостатка боезапаса.

Я распихивал магазины по всем свободным карманам разгрузочного жилета, и когда место кончилось, в ход пошли глубокие боковые карманы зимней куртки. Один, второй, третий, четвертый. Ткань оттянулась вниз.

Завершив сборы, я снял с крепления штурмовую винтовку, быстро проверил патронник и перевел флажок предохранителя в боевое положение.

Я двинулся к шлюзовой двери, но замер на полпути, осознав одну неприятную вещь… а ведь «зоркого глаза» у меня сейчас нет. Совсем недавно я активировал его на просеке, когда нужно было ослепить имперцев точным выстрелом по фонарю и дать эльфам время уйти в овраг.

Выходило так, что сейчас мне придется выйти, встать перед кипящим черным туманом Разлома и палить по мечущимся теневым ублюдкам исключительно при помощи собственных навыков. Никаких тебе удобных светящихся рамок в темноте, никаких системных доводок ствола до цели.

И, если честно, я испытывал определенные негативные ощущения на этот счет, ведь стрелять по мечущимся черным тварям на черном фоне, где все смазывается, мельтешит и переливается… я даже не знаю с чем подобное можно сравнить. Но то, что это крайне сложно — неоспоримый факт.

А еще один факт заключался в том, что мне надо было двигаться дальше.

Я навалился на штурвал, провернул его вниз и толкнул тяжелую створку. В лицо тут же ударил обжигающе ледяной ветер, который поднялся на улице словно в