Я шагнул на бетонную площадку и сразу понял, что датчики на мониторах ни капли не врали. Разлом буквально извергался. Черный туман бил из бездонной расщелины столбом, закручиваясь в воронки, поднимался выше краев и переваливался через камни, расползаясь по снегу словно живая смола.

А внутри виднелись они. Длинноногие. Угловатые. Смазанные тени.

Твари карабкались по отвесным стенам, цепляясь за промерзший камень, подтягивались и рывками перебрасывали свои уродливые тела с одного выступа на другой, поднимаясь выше и выше.

И их были десятки.

Долго рассматривать этот парад уродов я не собирался, поэтому развернулся и двинулся ближе к Разлому. Если что — свалить внутрь всегда успею.

Автоматические системы защиты сработали без промедлений. Справа и слева от меня с оглушительным и ритмичным грохотом ожили крупнокалиберные турели. Ночной мрак нарушили желто-оранжевые огни дульного пламени, вырываясь из длинных стволов. Бетон под ботинками мелко завибрировал от мощи работающих механизмов. Пули толщиной с хороший палец врезались в лезущих монстров, с хрустом прошивали черные силуэты насквозь, отбрасывая их обратно в пропасть.

Стреляные латунные гильзы дождем посыпались на бетонный наст, со звоном отскакивая от поверхности и обжигая снег.

Паутина из стальных тросов с контактными минами тоже пришла в действие. Твари, которым удавалось проскочить под огнем пулеметов, прикрываясь своими сородичами, с размаху налетали на металлическую сетку всем телом и сталкивались со взрывчаткой.

Баааааааааааам!

Ослепительные вспышки разрывов били по глазам, а ударные волны толкали в грудь. Осколки рвали теневых существ на бесформенные куски, которые с шипением испарялись в воздухе, так и не успев упасть на землю.

И я не знаю, каким чудом ни один из смертоносных кусков не прилетел мне прямиком в лоб, потому что разлет у этих малышек должен был составлять порядка десятка метров как минимум.

Я вскинул штурмовую винтовку, плотно упер приклад в плечо и прильнул щекой к холодному пластику. Поймал в линзу коллиматора край обрыва и… скрипнул зубами от досады.

Без системного навыка это превратилось в сущую пытку. Выцеливать черные дергающиеся пятна на фоне черного тумана в ночи оказалось той еще задачкой. Глаза моментально начали слезиться от морозного ветра и дикого напряжения, когда желтые вспышки взрывов мин и дульное пламя нарушало тьму.

Я моргал, пытаясь сбросить набегающую влагу, чтобы она не замерзла на ресницах, и старался сфокусировать взгляд на мельтешащих силуэтах, прекрасно помня холостой щелчок затвора во время прошлой атаки.

Зажимать спусковую скобу до упора и поливать пространство свинцом наугад я не собирался, ведь патроны имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. И когда они закончатся — я останусь с бесполезным куском железа, который даже за ствол взять не выйдет, потому что к моменту опустошения последнего магазина он раскалится докрасна.

Я перевел переводчик огня на одиночные выстрелы. Выхватив взглядом тень, которая перевалилась через край и попыталась юркнуть за камень, я навел маркер и плавно нажал на спуск. Автомат ударил прикладом в плечо, а тень споткнулась, завалилась на бок и поползла вниз по склону.

Сместил ствол правее. Еще один длинноногий ублюдок умудрился проскользнуть под линией огня турели и рванул прямо к бетонному периметру. Выстрел. Мимо. Тварь вильнула в сторону. Я сделал крошечную поправку, взял упреждение и выстрелил дважды. Монстр кувыркнулся через голову и растворился дымкой на снегу.

С той стороны Разлома сквозь грохот пулеметов донесся тяжелый звук. Затем еще один.

Наира не спала. Эльфийка работала со своей площадки, и работала, надо отдать ей должное, просто ювелирно. Даже сквозь вспышки разрывов я видел огненные всполохи на конце ствола ее снайперской винтовки. Она не тратила патроны на ту массу, которую перемалывали турели. Остроухая выцепляла самых юрких тварей, которые умудрялись обойти мины и прорваться на чистый снег.

Клик-клак.

Затвор моей винтовки встал в заднее положение. Пусто.

Я даже не опустил оружие. Палец правой руки нажал на фиксатор, сбрасывая отработанный магазин. Он глухо брякнулся на бетон прямо под ноги, а левая рука нырнула в карман зимней куртки, ухватила очередной рожок и уверенно вогнала его в приемник. Большой палец ударил по кнопке затворной задержки. Лязг металла, и я снова готов стрелять.

И пошло то, что кому-то показалось бы захватывающим или страшным процессом, а для меня превращалось в унылую рутину: выцелить силуэт, нажать на спуск, скорректировать отдачу, снова нажать.

Воздух вокруг пропитался кислой вонью сгоревшего пороха, а бетонная площадка под ногами стала скользкой не только от таявшего снега, но и от сотен латунных гильз, которые перекатывались под ботинками при каждом моем шаге. Пустые магазины один за другим отправлялись в снег. Я не считал их. Просто тянулся к следующему карману разгрузки, доставал заполненный, перезаряжался и продолжал бить по тварям, которые все лезли и лезли из клубящейся бездны.

Промерзшая земля ударила по подошвам ботинок так мощно, словно под фундаментом моего бункера сдетонировал заложенный фугас.

Я резко пошатнулся, попытался быстро перенести вес на левую ногу, чтобы удержать баланс, но правый ботинок предательски поехал по рассыпанным латунным гильзам. Ноги начали разъезжаться, я отчаянно взмахнул левой рукой, выпустив цевье автомата, и чудом успел вцепиться в металлический поручень ограждения. Плечевой сустав болезненно дернуло от резкого рывка, но мне удалось удержаться.

Обе турели на какую-то долю секунды сбились с установленного ритма стрельбы, станины подскочили, громко лязгнув металлом, компенсируя внезапный сдвиг фундамента. С плоской крыши бункера сорвалась и рухнула вниз заледеневшая шапка.

Я поднял глаза на Разлом и не поверил тому, что предстало перед моим взором.

Грохот стрельбы начал стремительно стихать. И произошло это вовсе не потому, что пулеметы внезапно перегрелись, или в лотках закончились патроны. Автоматике просто стало не в кого стрелять. Длинноногие теневые ублюдки, которые еще секунду назад лезли наверх с упорством обезумевшей саранчи, вдруг разом остановились. Они цеплялись своими когтями за отвесные скалы, замирали на месте, а затем издали омерзительный, царапающий барабанные перепонки визг.

Черные силуэты начали сигать обратно в туман, перепрыгивая друг через друга. Они натурально спасались бегством, забиваясь в самые глубокие уступы и трещины в камне.

Черный туман, который до этого бил ровным столбом в ночное небо, вдруг резко раздвинулся в разные стороны, и из глубины расщелины донесся скрежещущий звук.

Жуткий, пробирающий до костей скрежет чего-то невероятно твердого о камень. Он сопровождался громким, протяжным шипением, сильно напоминающим стравливание избыточного давления из пробитой паровой магистрали.

На край обрыва с оглушительным грохотом опустилась лапа.

Хотя, сказать по правде, слово «лапа» к этому отростку вообще не подходило.,