поскольку больше напоминало здоровенный, изогнутый дугой шип из черного хитина. Острый конец шипа с хрустом вонзился в промерзший гранит, кроша цельный камень. Следом, метрах в трех правее, в землю вонзился второй точно такой же шип. Затем третий. Четвертый.

Земля снова содрогнулась под моими ботинками. Из бездны, цепляясь конечностями за отвесную скалу, начало медленно подниматься нечто длинное, покрытое множеством хитиновых сегментов.

Каждый отдельный «щиток» на туловище образины по размерам вполне мог посоперничать с дверцей легкового автомобиля. Монстр полз вверх, извиваясь всем корпусом, и создавалось стойкое впечатление, что этому подъему попросту не будет конца. Из тумана появлялся сегмент за сегментом.

Когда над краем Разлома наконец показалась плоская, размером с экскаваторный ковш и увенчанная жвалами голова, ночное небо над поляной просто исчезло. Существо закрыло собой звезды и бледный диск луны. Оно возвышалось над пропастью, угрожающе покачиваясь из стороны в сторону, и с его гладкого панциря с грохотом сыпались вниз куски горной породы.

В воздухе мгновенно завоняло жженой серой, прелой сырой землей и гнилью. Запах был настолько густым и тошнотворным, что без труда перебивал даже едкую пороховую гарь от работающих пулеметов.

— Святые угодники… — выдохнул я, ощущая как от смрада подкатывает к горлу.

Я стоял, намертво вцепившись пальцами левой руки в перила, и просто смотрел снизу-вверх на вынырнувшую из бездны ожившую мерзость. И если прошлый рогатый монстр с оленьим черепом пугал своей непонятной мистической силой и способностью схлопывать пространство, то здесь мне просто хотелось сказать «все, я умываю руки», потому что я не имел ни малейшего понятия, КАК, и главное, ЧЕМ я должен одолеть эту махину.

Воздух перед глазами мигнул. Окаймленная красным контуром системная рамка возникла над головой существа, высветив надпись:

[Разломная Сколопендра, 20 уровень]

Двадцатый.

Я смотрел на эту цифру, с трудом сглотнув возникший в горле ком.

Двадцатый уровень.

— Да это издевательство какое-то, — выдохнул я рассерженно.

Я только-только с огромным трудом получил шестой, сутками тут ползаю по глубоким сугробам, чиню отвалившиеся полки, выпрямляю железки молотком, гоняю мелких пушистых зверьков по веткам, пытаюсь дипломатично договориться с медведем-шатуном, и за все эти подвиги мне отсыпают опыта по чайной ложке, чтобы затем на меня вывалилась из бездны многотонная дура с разрывом в четырнадцать уровней⁈

Я старый человек, проживший долгую жизнь, и суровый реалист. Если в глухой тайге внезапно встречаешь кабана-секача весом в три центнера, а в руках имеется только перочинный ножик для грибов, то последнее, чем будешь заниматься, так это строить из себя отважного бойца и пытаться выйти бороться с тушей один на один. Поэтому самым разумным решением является бросить все, залезть на самое высокое дерево и сидеть там, пока кабану не надоест ждать внизу.

Но я столкнулся не с каким-то милым кабанчиком, от которого можно укрыться на ветке. Не-е-ет… ко мне выполз если не сам дьявол, то точно его домашний питомец, которого он кормил какой-то такой забористой хренью или «батиным супом», что он вымахал до невообразимых размеров. И смысла прятаться в бункере было ровно ноль, ведь если эта туша со всего размаху ляжет на него, то ни от меня, ни от бункера и камня на камне не останется.

Надо было срочно отводить эту угрозу подальше от дома.

Решение пришло само собой, и назвать его умным я бы не рискнул даже под дулом пистолета. Я перехватил автомат поудобнее, крепко упер приклад в плечо и заорал во все горло, перекрывая гул пулеметов:

— Э! Фиу! Дура стоеросовая, сюда смотри!

Я зажал спусковой крючок и выпустил длинную очередь прямо в морду. Пули звонко ударили в хитин, высекая снопы желтых искр, но не причинили монстру никакого видимого вреда. Броня оказалась слишком толстой для обычного армейского калибра. Но, тварь обратила на меня внимание.

Сколопендра резко перестала раскачиваться, угрожающе щелкнув огромными жвалами, зашевелив длинными усиками на конце морды, словно пробуя воздух на вкус, чтобы понять какая мелочь ее беспокоит. Я увидел, как с концов жвал сорвалась вязкая слюна, и червь-переросток повернулв голову в мою сторону.

Я сорвался с места и побежал вдоль кромки леса, уводя монстра прочь от построек. Ботинки вязли в рыхлом снегу, холодный воздух обжигал горло, но я не останавливался ни на секунду. Я отбегал на пару десятков метров, разворачивался на ходу, давал короткую очередь и бежал дальше, не беспокоясь о том, попал я или нет, потому что эффект был как для слона дробина.

Тварь с мерзким шипением и щелканьем продолжала подниматься из Разлома, гонясь за мной в воздухе, нависая. Расстояние между нами о сокращалось. Я обернулся в очередной раз и увидел, как сколопендра делает резкий рывок. Она взвилась высоко вверх и начала падать плашмя прямо на то место, где я находился.

Я оттолкнулся левой ногой и рыбкой ушел в глубокий сугроб, перекатываясь через правое плечо.

Сзади раздался оглушительный удар. Земля подпрыгнула так сильно, что меня буквально подбросило в сугробе, во все стороны полетели комья мерзлой земли, острые куски льда, снежная крошка и щепки лопнувших стволов от деревьев. Удар был такой силы, что, если бы какая-то из щепок попала бы мне в горло — я бы там и помер. Да даже если бы в пузо влетела, то, думаю, прошила бы через одежду насквозь, разворотив все внутренности.

Меня засыпало с головой. Тяжелый ком земли больно ударил по ребрам, выбив воздух из легких, и я закашлялся, но все равно стал подниматься на ноги, судорожно отплевываясь от грязи.

Вскинув автомат, я утер слезящиеся глаза рукавом и принялся садить одиночными выстрелами по сочленениям гигантских лап. Я надеялся, что хитин там немного тоньше, и пуля сможет нанести хоть какой-то урон, но свинец снова с визгом рикошетил, оставляя лишь белесые царапины.

И вот именно сейчас я искренне и очень горько пожалел о своем выборе при повышении уровней. В лесу каждый инструмент имеет свое строгое предназначение. На медведя идут с тяжелым карабином, на утку берут дробовик. Я же заявился на бой с многотонным чудовищем, вооружившись навыками ветеринара и дипломата. Зачем мне сдалось это понимание языка зверей в данную минуту? О чем мне разговаривать с гигантской многоножкой? Зачем я взял лечение, если эта тварь раскусит меня пополам одним движением жвал?

И даже «тень тайги» мне не помощник, потому что она в чертовом откате.

Мне сейчас позарез требовался хороший боевой навык, который наносит прямой урон. Что-то такое, что может пробить броню, а не щекотать как перышком по пяточке. Да я