Си-ай-ди! – на лице Макса мелькнуло осознание. – Вот почему вы тем летом притащились в лагерь.

Я округлила глаза. Так Хаммер из военной полиции?

– Поразительная осведомленность для того, кто был там лишь однажды, – хмыкнул он. – В гостевой день.

Который я пропустила из-за курса по искусству эпохи Возрождения, дающего преимущество при поступлении в Гарвард. Родители поехали без меня, но Мара не обиделась – она не любила делиться вниманием парней, а их в лагере было предостаточно.

– И по странному совпадению именно в этот день произошел несчастный случай, – с сарказмом продолжал Хаммер.

– Вы не повесите его на меня! – взвился Макс. – Признания не будет, а ее показания ничего не значат, потому что она не Мара.

– Хватит лить в уши, Уоллис, – Хаммер раздраженно двинул плечом – ему явно надоело ждать. – Лечь на пол! Или получишь пулю за оказание сопротивления при задержании.

Макс кинулся к разбитому окну. Грохнувший следом выстрел заставил меня зажмуриться.

Неужели Хаммер его…

Отчаянный крик боли не дал закончить мысль о гибели Макса – судя по нарастающему вою, он явно выжил. Скулеж сопровождался ругательствами вперемешку с угрозами, но Хаммер их проигнорировал.

Размашистым шагом он прошел в кабинет, склонился к чертыхающемуся Максу и скрутил ему руки за спиной.

– Вы не имеете права, – тот сучил ногами, размазывая струившуюся из бедра кровь по полу. – Я – гражданское лицо! Мой арест вне юрисдикции военной полиции!

– Ты на военной базе, умник, – Хаммер коленом припечатал его к полу и надавил, не давая дергаться. – А первое убийство хоть и совершено в Киллине, фактически город на территории Форт-Худ.4

– Сначала докажите, что убил я! – заорал Макс.

Его вопль пронесся по коридору, сменяясь нарастающим топотом ног – от входа в корпус к нам приближались фигуры в военной форме.

Словно в тумане я следила, как подбежавшие военные рывком ставят Макса на ноги и волокут за собой. В голове, не переставая кружила мысль, что все, наконец, закончилось. Больше не нужно опасаться удара в спину. Убийца схвачен.

– Пусть его осмотрит медик, – вдогонку бросил Хаммер, убирая пистолет. – Си-ай-ди он нужен живым.

Его поза впервые за долгое время казалась расслабленной – не было ни напрягшихся плеч, ни скрещенных на груди рук. Даже ухмылка на лице не выдавала раздражения.

– Так «Пигмалион» действительно свернули? – робко поинтересовалась я, поднимаясь с пола.

Я догадывалась, каким будет ответ.

Не зря Хаммер подозрительно усмехнулся, когда я просила его потерпеть неделю до финального отбора. Он уже знал об отмене, поэтому и не отчислил.

Догадывалась, но отчаянно хотела услышать обратное.

– Как показала практика, нет значимой разницы между теми, кто тренировался несколько лет, и новобранцами после курса базовой подготовки.5 А раз так, незачем раздувать бюджет.

– То есть нами просто воспользовались?

И гоняли без цели и смысла, в качестве «массовки» для операции военной полиции.

– Всем вам предоставили возможность уйти, – напомнил Хаммер.

А уж мне и вовсе это предлагалось бесчисленное количество раз.

– Вы знали, что убийца – Макс? – вопросы не заканчивались, и я жаждала получить ответы.

– Изначально было несколько подозреваемых, – Хаммер пристально посмотрел на меня, прежде чем добавить с привычной ехидцей: – И ты в их числе.

– Что? – возмущенно выпалила я, но обдумав, была вынуждена признать логичность довода.

Никто не знал, что погибла Мара Кейн, а в лагере она встречалась с убитым. Да еще и крутилась поблизости во время расследования – Хаммер ведь иронизировал, что она постоянно оступалась около него!

– И я оказалась вне подозрений, только когда выяснилась моя личность?

– Хватит меня гуглить, Кейн, – лимит его терпения исчерпался, уступая место знакомому недовольству. Поморщившись, Хаммер с ленцой прислонился к стене. – Верни ключ и топай в блок.

В памяти в ярких красках возникла сцена, как я этот ключ забирала. На мгновение я ощутила прерывистое дыхание на коже, горячую ладонь на ягодицах, а палец…

Покраснев, я сжала брелок в кармане.

– Что будет дальше, сэр? Со всеми рекрутами?

Не хотелось думать, что нас просто отправят по домам.

– Формально вы прошли отбор, – Хаммер потянулся за ключом. – Завтра каждому предложат достойную альтернативу.

– А вы? – вырвалось у меня, когда наши ладони на миг соприкоснулись.

Голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Черт! Надо было смолчать.

В серых глазах мелькнула ирония.

– Я возвращаюсь на базу Леонард Вуд,6 – стиснув ключ в кулаке, он опустил руку.

Выходит, мы больше не увидимся. Стараясь скрыть невесть откуда взявшуюся досаду, я отвела взгляд от его побелевших костяшек.

– У тебя возьмут показания, – сухо добавил Хаммер. – Также необходимо подписать соглашение о неразглашении.

Он снова держался отстраненно. Непробиваемо и равнодушно, каким был в самом начале. В один миг произошедшее между нами утратило важность. Да и было ли оно важным для него?

– Я подпишу, – машинально кивнула я. – Только Макс прав. В суде тот факт, что я заменяла сестру, могут использовать против обвинения.

– Так представься собой, – Хаммер пожал плечами, словно вывод напрашивался сам. – И юридически документы будут иметь силу.

– Но ведь это грозит судом!

– Нет, если в Си-ай-ди подтвердят, что это тоже было частью операции. Могу устроить, – он по-прежнему смотрел сквозь меня.

– Вы… серьезно?

Хаммер предлагал мне вернуть собственную жизнь. Но что взамен? Я должна уехать без шума и не рассказывать об изнасиловании?

– Я похож на шутника, Кейн?

Он ничего не потребовал. И, наконец, взглянул – так пристально, что я невольно поежилась.

– Нет, сэр, – взяв под козырек, я вытянулась в струну. От напряжения сводило позвоночник. – Благодарю, сэр.

Хаммер молчал.

Наверное, мы действительно чужие друг другу. Были и останемся.

– Разрешите идти, сэр?

Неожиданно его губы изогнулись в подобии улыбки. Отстранившись от стены, он медленно поднял руку и отсалютовал мне в ответ:

– Свободна, Кейн.

Развернувшись, я пошла прочь, силясь удержать слезы – они уже застилали глаза мутной пеленой.

Почему жизнь так несправедлива? Совсем недавно я мечтала отделаться от Хаммера, и дожидалась дня, когда можно будет уехать. Теперь наши пути расходились… и мне было тоскливо.

Грудь распирало от рвущихся наружу рыданий. Ямочка между лопатками горела от пристального взгляда. Я знала – он смотрит на меня, и мысленно умоляла окликнуть.

Ну же! Пожалуйста, позови!

Клянусь, я бы кинулась обратно на едва слышный шепот, но Хаммер не издал ни звука.

Я удалялась, расправив спину, и чувствовала, как с каждым шагом к безнадежной грусти примешивается торжество. Пусть у меня по-прежнему не было денег на Гарвард, зато были жизнь и свобода.

Эпилог

На парковке снова не