у небольшой пристройки. По соседству безо всякого присмотра разгуливали куры и пара буйволов, пожевывающих жвачку. Абиду встретила невысокая женщина и грубо вытянула из машины.

– Хафиз, ты, как всегда, опоздал! Вот негодник! Толком и не оставил мне времени привести эту девку в божеский вид!

– У нее имя есть, Сальма, – отрезал водитель. – Ее зовут Абида.

– Новая игрушка сахаба, – проворчала Сальма. – Вот и все, что о ней надо знать. Бегум не терпится на нее посмотреть, но, разумеется, это подождет. Сперва пусть сахаб позабавится.

– А кто это – бегум? Его жена? – спросила Абида.

Сальма тут же влепила ей пощечину.

– Не смей ее упоминать, шлюшка позорная! Такие, как ты, этого не заслужили! – Она дернула Абиду за рукав. – А теперь за мной. Моя задача – тебя принарядить. Господи помилуй, после смерти наверняка в ад попаду за то, что потворствую измене!

– Смотри, Сальма, как бы сахаб тебя не услышал, – предостерег Хафиз. – Ты же знаешь, на что он способен. К тому же он хочет на ней жениться. И язык тебе оторвет, если узнает, что ты это изменой назвала.

Пальцы Сальмы на руке Абиды на миг разжались, но потом она вцепилась в девушку с новой силой.

– Пусть только попробует. Я его самая верная служанка, как ни крути.

Хафиз закатил глаза и отмахнулся от Сальмы, давая понять, что разговор окончен. Абиду тут же куда-то повели.

Так она оказалась в этой маленькой комнатке, из которой ее больше не выпустили. Компанию ей составлял только портрет нового хозяина по имени Рана Хамид. Но картина ничуть не успокаивала, наоборот, бередила нервы. На вид Рана был помоложе пира, но юношей его никак нельзя было назвать. Он чем-то напоминал престарелого козла. Глаза на портрете недобро поблескивали, а рука застыла возле усов – должно быть, он их поглаживал, когда позировал. Казалось, старик вот-вот вытянет руку и схватит Абиду. Она содрогнулась. Попасть в рабство к очередному мужчине… Нет, этого она не вынесет!

– Будь ты проклят, Калим! – закричала Абида и рухнула на колени, не побоявшись разбить их о бетонный пол. Может, сахаб увидит на них кровь и отпустит ее, подумала она, а потом отругала себя за глупость. – Абида, ты обречена, – сказала она себе, глотая слезы. В горле встал жгучий ком. В такие вот минуты она особенно сильно тосковала по отцу. Вспоминала, как он зорко следил за каждым ее движением и безмолвно молил вернуться на путь истинный, пока еще не поздно. Как гневно смотрел на нее, когда она принесла ему обед в мясную лавку, как опустил глаза на ее живот, но не проронил ни слова – то ли давал ей время одуматься, то ли просто надеялся, что ошибся в своих подозрениях. Зря она пошла ему наперекор! После стольких родов ее мать немного помутилась умом, это Абида уже понимала. Пустой, отсутствующий взгляд Фариды в упор не замечал, как у дочери растет живот, а все мысли были только о том, как бы прокормить семью и поскорее выдать девочек замуж. Удивительно, что саму Абиду не успели окрутить – зачастую девочек уже после первых месячных сплавляли в дом к мужьям. Ребенка легко могли выдать за далеко не молодого мужчину, Абида не раз такое наблюдала. Бледные и худенькие девочки с еще даже не сформировавшимися до конца телами попадали в жадные, похотливые лапы и уже никуда не могли деться.

– Некоторые у нас любят помоложе, – однажды сказал отец ее матери. – Эта деревня – настоящий рассадник извращенцев! Вот бы отдать Абиду замуж в город.

Ну да, там-то настоящий рай, печально подумала она. Теперь Абида понимала, что город ничем не лучше деревни. Зато ей удалось подольше пожить с семьей и избежать супружеского изнасилования в нежные одиннадцать лет. Впрочем, насилие недопустимо в любом возрасте, это она твердо уяснила. Кто вообще дал мужчинам право пользоваться ею в угоду собственной страсти? Что они о себе возомнили?

В своих рассуждениях Абида уже приблизилась к пучине отчаяния, но тут дверь со скрипом отворилась. Девушка вскинула голову и сощурилась. На пороге стояла Сальма. Абида вздохнула.

– Что вам нужно?

– Ну прямо не язык, а острые ножницы, – вполголоса подметила Сальма, прикрывая за собой дверь, а потом добавила, прочистив горло: – Я должна тебя принарядить. – Она хихикнула. – Чтобы была похожа на новенькую Барби. Я видела у племяшки моей таких, только у них у всех ноги поломаны и краска на лице потекла: они нашим детям достались от богатеньких отпрысков бегум. Вот они очень на тебя похожи. – Она снова хихикнула. – Честно говоря, не понимаю, что сахаб в тебе нашел. Бегум-сахиба очень хочет с тобой познакомиться, но пусть сперва сам хозяин повеселится.

На глаза Абиды навернулись слезы. Сердце испуганно заколотилось. Она провела ладонью по лбу, влажному от пота.

– Почему вы так меня ненавидите? Что я вам сделала?

Сальма сплюнула себе под ноги.

– Потаскухи заслуживают ненависти. Лучше бы и дальше сидели в грязной яме у апа-джи Амны – нет, приходят к нам, болезни разносят! Хорошо еще, что сахаб уже много лет не спит с бегум-сахибой и за ее здоровье можно не переживать.

Абида отвернулась от служанки и села за туалетный столик. В зеркале появилось отражение ее лица, искаженного отчаянием. Когда она жила в борделе, ее согревал слабый свет надежды на побег, но разве возможно спастись из этого дома? Даже одиночество скрасить некому – Мунибы-то рядом нет.

Абида закрыла лицо руками.

– Мне больше не хочется жить.

– Ладно спектакль устраивать, – проворчала Сальма. – Что с тобой? Разве таким, как ты, подобная жизнь не по нраву?

– Мне – нет, – прошептала девушка между всхлипами.

– Что ж, выходит, ты не такая, как те алчные охотницы, которых раньше привозил сахаб. Не вздумай показываться ему в таком виде, а то дорого заплатить придется. Ты хоть знаешь, чем он на жизнь зарабатывает?

Абида покачала головой, не оборачиваясь к Сальме.

Та тем временем коснулась ее волос, стала осторожно их перебирать. Может, Абиде это только почудилось, но ее собеседница словно бы немного смягчилась.

– Он очень могущественный. И в твоих интересах сделать так, чтобы он ни в коем случае не подумал, будто напрасно в тебя вложился. Дай-ка я на тебя погляжу. М-да. Тебе бы сперва душ принять, а то просто ужас что такое.

* * *

В гостиной их ждало несколько человек. Сальма покрыла Абиде голову вуалью, украшенной вышивкой, но тонкая ткань не помешала оглядеть комнату. Девушка искала взглядом Рану Хамида, но им мог оказаться любой из