Даже я об этом не догадывался до вчерашнего дня, пока отец не раскрыл мне все карты. – Шахид включил обогрев, хотя у джипа все равно не было крыши. – Пристегнись, ладно? Нужно, чтобы до места ты доехал в целости и сохранности. Теперь многое зависит от тебя. Ну и погодка! Не припомню такой холодрыги в ноябре, а ты?

Джамиль задышал медленно и глубоко, чтобы немного успокоиться. Шахид прав: нельзя терять голову. Ставки слишком высоки, а Абиде, кроме них, положиться не на кого. Больше никто, никто в целом мире ей не поможет. Он смахнул слезы.

– Большое спасибо тебе за помощь, Шахид, – наконец произнес он. – Не знаю, как справился бы без тебя. Я ведь уже совсем отчаялся.

Шахид закатил глаза, но губы изогнулись в улыбке.

– Если бы мне платили по рупии всякий раз, когда ты говоришь «спасибо», я бы уже миллиардером стал, – пошутил он, а потом серьезно посмотрел на попутчика: – А ты предупредил начальство, что увольняешься?

Пришел черед Джамилю усмехаться.

– Кем я, по-твоему, работал? Мы там все батраки безо всяких контрактов и соцпакетов. Работа не официальная: главное, спину гни по двенадцать часов в день. Больно надо прорабу, чтобы я загодя предупреждал, что уйду. Он, наверное, только рад: он же думал, что мне под шестьдесят.

– Но это ведь неправда? Тебе слегка за сорок, насколько я понимаю.

Джамиль улыбнулся.

– Угадал. Деревня всё у нас отнимает: сперва молодость, а потом еще и детей. – Он провел рукой по маслянистым волосам. Ему вдруг вспомнилась Фарида и ее ритуалы: каждый вечер она массировала ему голову, вылив на волосы столовую ложку своего знаменитого коктейля из разных масел. На этом самом коктейле, а если точнее, на отчаянии лысеющих мужчин они даже немного зарабатывали: Фарида разливала целебную смесь по бутылкам из-под пищевого масла, а Джамиль потом продавал его в своем магазине. Продажи были не слишком частыми, но очень радовали жену. Джамиль смотрел в окно на лахорские магазинчики, на продавцов, которые открывали витрины и готовились приступить к торговле. Он всеми силами старался отвлечься, чувствуя, что иначе расплачется. Тоска по Фариде стала почти осязаемой, удушливо сдавливала горло. Как она там сейчас справляется с детьми совсем одна?

Шахид прокашлялся, и Джамиль отвлекся от невеселых мыслей.

– Рана Хамид живет на самой окраине Лахора, и его резиденция хорошо охраняется, если верить отцу. А мой отец никогда не ошибается.

– Шахид, я готов. Ради дочери я сделаю что угодно. Главное – найди мне там работу. Я готов хоть все поместье подмести забесплатно.

Шахид хохотнул, переключив скорость.

– Подмести территорию маловато будет. Ты возглавишь нашу операцию, станешь ее глазами и ушами. Твоя задача – найти бреши в системе безопасности и завоевать доверие местных. В общем, всеми путями добывать ценные сведения.

– А меня точно возьмут на работу? Ну кто примет человека с улицы… Даже я, деревенский, знаю, что в городе чужаки не вызывают доверия.

– В больших домах всегда нужна обслуга, особенно такая, которая много денег не попросит, а работать будет на износ. Главное – одеть тебя так, чтобы не осталось сомнений, что ты в отчаянном положении. – Шахид ободряюще похлопал Джамиля по колену. – А если не выйдет, еще что-нибудь придумаем. Богом клянусь, мы пропихнем тебя в тот дом.

Джамиль опустил голову пониже, спасаясь от сильного ветра, развевавшего волосы, и принялся выковыривать из-под ногтей кусочки грязи.

– А почему просто нельзя нагрянуть туда с полицией? Если всё так, как ты говоришь, и Рана Хамид сколотил состояние на наркотиках и торговле людьми, разве за ним не охотятся служители закона?

Шахид покачал головой.

– Они за другим охотятся. – Он выразительно потер большим пальцем об указательный. – За деньгами. За щедрую взятку охотно язык в одно место засунут. К тому же Рана Хамид не дурак, дома наркотики не хранит. Товар попрятан по его фермам, во всяком случае так говорит отец. – Он задумчиво забарабанил пальцами по рулю. – Даже он не горит желанием связываться с этим Раной Хамидом – вот насколько тот влиятелен. Мне пришлось даже солгать и сказать, что меня не волнует судьба Абиды и искать ее я не буду. В общем, действовать надо тайком, это точно поможет. Как можно незаметнее, – рассуждал он, и тон его становился все серьезнее. – Скажешь ей, что я очень ее жду? – попросил он вдруг, покосившись на Джамиля.

– Ничего себе просьба к отцу.

Шахид перевел взгляд на дорогу.

– Прости. Не знаю, что на меня нашло.

– Хорошо, – тихо проворчал Джамиль. – Видит бог, я и без того порядком унижен. Так что хуже не будет.

Услышав эти слова, Шахид радостно вскинул кулак в воздух, а Джамиль невольно улыбнулся.

Дети – они все одинаковые, подумал он.

Абида

Стоило Абиде обрести статус жены Раны Хамида, как ее перевели в комнату получше. Теперь окно ее спальни выходило на шумный и суетливый двор с восхитительными апельсиновыми садами позади. А вот дороги видно не было. И куда тут сбежишь? Вся территория обнесена кирпичным забором почти в три метра высотой, а сверху по нему протянута колючая проволока. Даже если бы Абида каким-то чудом смогла незаметно добраться до стены, на ту строну не перелезешь. Она со стоном задернула шторы, едва не сорвав их с карниза, повалилась в кресло и закрыла лицо руками. Снова она в клетке. Отсюда не сбежать, а после ее выходок на церемонии никаха к Сальме, которая, казалось, немного, но потеплела к ней, вернулась былая суровость.

Все тело болело, будто ее избили, а потом еще копьем потыкали – что было не так уж и далеко от истины. Рана Хамид оказался невнимательным и черствым, и не только в любовных делах. Когда он уже после церемонии вел новую жену к брачному ложу, на губах у него играла широкая улыбка, будто он напрочь позабыл о несговорчивости Абиды. Дружки шумно подначивали его, мол, возьми жену на руки, и он взял, но уже у самой кровати у него вдруг перехватило дыхание, и он швырнул Абиду на матрас с такой силой, что та аж подскочила. А он только расхохотался.

– Не сломайте кровать, Рана-сахаб, – шутливо посоветовал один из дружков – впоследствии Абида узнала, что его зовут Харрис. – Она еще пригодится для утех!

Рана Хамид громогласно рассмеялся, а потом указал гостям на дверь:

– Все вон. Пора нам с новой женой уединиться.

Абида впилась умоляющим взглядом в Сальму, но та сделала вид, что не замечает этого, только подняла руку и описала