мгновение, одно слово Кары – и проклятие было бы разрушено. Но я не мог с ней так поступить. Вернее, не смог. Использовать ее, обвести вокруг пальца, да, таков был изначальный план. До того, как она стала занимать все мои мысли и я узнал ее по-настоящему.

Кара была доброй и дерзкой, мягкой и резкой, сострадательной и решительной, нежной и вспыльчивой. Идеальной в своей неидеальности. Живой. И она заставляла меня чувствовать себя живым.

Я не мог принять ее признание, когда она не знала всей правды. Не теперь. Не после всего, что случилось между нами, это было бы слишком низко даже для меня. И перечеркнуло бы все, что еще могло нас ждать впереди.

Я опустил руку, и Кара недоверчиво хмыкнула.

– В чем дело, Бран? Почему ты не позволил мне ответить взаимностью?

Я нервно взъерошил пальцами волосы, избегая глядеть ей в глаза. Как объяснить ей, что я скрывал?

– Я… – Голос звучал чуждо даже для меня. – Я не могу принять эти слова, пока не могу. Не так.

Брови Кары озадаченно сдвинулись.

– Что ты недоговариваешь?

Я молчал, старательно подбирая слова. Но ни одно из них не казалось мне подходящим, безопасным настолько, чтобы поведать ведьме правду и при этом ее не потерять. Глаза Кары постепенно темнели, от волнения и тревоги она задышала чаще. Бросила резко:

– Отвечай!

– Пообещай, что не уйдешь, – вырвалось у меня.

Скрестив на груди руки, ведьма уставилась на меня исподлобья.

– Почему я должна уйти? Или обещать что-то, не зная всей правды? Пропади оно пропадом, Бран, если ты сейчас же не расскажешь мне все, клянусь…

– Я солгал насчет проклятия. – Я не сразу понял, что действительно произнес это вслух.

Глаза Кары опасно сверкнули.

– Что ты имеешь в виду? Что это, дьявол побери, значит?! Никакого проклятия нет?

– Оно существует, – заверил я, мысленно умоляя Тьму придать мне смелости и сил. – Его действительно наложила твоя дальняя родственница, лунная ведьма Керидвен. Но убийство ведьмы не снимет проклятие. Условием была… – Я умолк.

Дерьмо, было так мучительно больно смотреть в глаза Кары. Сейчас они были полны не тепла, как прежде, а недоверия, тревоги, злости, застарелой боли, десятков темных подозрений.

– Условием была любовь ведьмы, – наконец, решившись, твердо произнес я. – Ее признание быть моей. По древним обычаям фейри такое признание приравнивается к свадебному обету.

Кара молчала, лицо ее стремительно краснело, как будто я только что залепил ей пощечину. Она добела стиснула пальцы, задушив едва зародившиеся завитки серо-сизой магии.

Я судорожно сглотнул, мысленно поблагодарив ее за это. Я бы вряд ли остался в живых, реши ведьма обрушить на меня всю мощь своей смертоносной силы. Не теперь, когда она научилась ею управлять. И не тогда, когда в отношении меня Кару переполняла неистовая ярость.

– Ты должен был влюбить меня в себя? – потрясенно переспросила она.

Я молча кивнул. С губ ведьмы сорвался горький смешок. Он резанул мое сердце, словно ножом. Ведьма страдала, опять. Я почти физически ощущал, как отступивший было мрак сгущается вновь, неумолимо захватывая все ее существо. И причиной этому был я. Мне захотелось ударить себя. Пасмурные глаза Кары вспыхнули лютой злостью.

– А что насчет тебя? – Она опасно прищурилась. – В проклятии говорилось о твоих чувствах?

Я горько покачал головой, понимая, что должен поведать ей самую уродливую часть. То, чему я сперва радовался как последний дурак. И то, что сейчас заставляло меня испытывать разом столько отвратных эмоций: отчаяние, жгучий стыд, сожаление, ненависть к Керидвен, проклятию, самому себе. Я заставил себя проронить:

– Только о чувствах ведьмы.

Резкий удар кулаком в грудь застал меня врасплох, вынудив сделать шаг назад. И хотя он не причинил мне никакого вреда, сердце все равно судорожно сжалось от боли.

– Мерзавец, – сипло прошипела Кара.

Я едва не взвыл, ненавидя себя как никогда в этот момент. Вновь подался вперед, не желая ее отпускать.

– Кара, я планировал сыграть на твоих чувствах лишь поначалу. Но потом…

Хлесткая пощечина обожгла лицо. И снова боль, скрутившая при этом мою душу, оказалась сильнее физической.

– Не смей, – выплюнула ведьма. – Не смей искать себе оправдания. Ты знал, как поступили со мной Лейн и отец, и все равно пошел на это?

– Я ведь не довел дело до конца, не так ли? – Мой голос был холоднее, чем я того желал. – Не смог…

– Как благородно! – съязвила Кара. – Да ты просто гребаный принц из сказки!

– Нет, – рассердился я, хоть и понимал, что не имел на эту злость никакого права. – Я не такой принц, и ты прекрасно это знаешь. Скорее, полная ему противоположность.

– Ты позволил этому зайти так далеко. – Она потрясенно прикрыла ладонью рот. – Обвел меня вокруг пальца. Какая же я идиотка!

Ведьма рванулась в сторону, отпрянув от балюстрады, стремясь оказаться от меня как можно дальше. А когда обернулась ко мне, ее голос, дрожа от гнева, вновь кололся шипами.

– Что ж, надо признать, ты хорош. Дьявольски хорош! В том, чтобы добиваться цели любой ценой. И в том, чтобы быть подлым засранцем, – тоже. – Она горько хмыкнула. – Отец никогда не скрывал, каким был мудаком. Лейну я хотя бы действительно нравилась. Но ты. – Лицо Кары исказила злая усмешка. – Браво, Бран. Ты заставил меня думать, будто я важна для тебя, будто все по-настоящему, когда ты просто пытался снять это дьявольское проклятие, используя меня, дергая за нужные ниточки, как куклу!

– Это не так! – давясь отчаянием, воскликнул я, подавшись ей навстречу. Но ведьма отшатнулась.

– Почему ты не позволил мне произнести эти слова? – Она сверлила меня немигающим взглядом.

Я с трудом втянул в себя воздух. Этот вопрос вселил в меня надежду. Ведьма хотела, чтобы все было по-настоящему. Но ненависть, с которой она смотрела на меня, прожгла мое сердце, точно его бросили в кипящий котел.

– Разве не ясно?! – в отчаянии вскричал я, уже не понимая, что творю. – Потому что я влюбился в тебя! По уши влюбился! Я жить без тебя не могу, дышать! Ты занимаешь все мое существо, все мысли, чувства и сны, мэй лэран!

– Не называй меня так, – ядовито прошипела она и криво усмехнулась. – По уши влюбился, говоришь. И я должна поверить тебе, потому что… Что?

Я шагнул ей навстречу, а она снова отступила. Но я продолжил надвигаться, пока она не уперлась в стену спиной, а я не заключил ее в плен своих рук.

– Ты знаешь, что это правда. Должна знать, – прошептал я, осторожно коснулся пальцами ее груди, за которой быстро-быстро стучало маленькое сердце. – Вот здесь.

Но