бы я не отправилась тогда в лес, Киллиан был бы с нами сейчас. Я виновата, не стоит пытаться убедить меня в ином.

Теплые пальцы коснулись моей щеки, мягкий взгляд серебристых глаз утонул в моих.

– Если ты в чем и виновата, то в том, что была непоседливым ребенком, который ослушался мать. Но ты не виновата во всем остальном. Я не хочу, чтобы ты корила себя. Ты и так преуспела в этом, как я посмотрю, надо было поговорить об этом раньше, – добавила она с сожалением. – Мы должны были лучше заботиться о вас, тогда бы ничего этого не случилось. А после того, как ушел твой отец, я взваливала на тебя слишком много, словно пыталась заменить его тобой. Ты работала в лавке, приносила монеты, защищала нас, заботилась, когда это мы должны были заботиться о тебе. Прости, если сможешь. Прости меня, дочь. Я так перед тобой виновата…

И вот тогда во мне словно что-то сломалось. Слезы потекли по щекам неудержимой рекой. И, стиснув друг друга в объятиях, озаренные пламенем камина, мы просидели так до рассвета, изливая застарелую обиду и боль.

– Тебе надо успокоиться и отдохнуть, – наконец, отстранившись, прошептала мать. – А я пока соберу все в дорогу.

Я кивнула, благодарная за то, что мать поверила в меня, не попыталась отговорить и хотела помочь. Я проспала до самых сумерек, время от времени слыша приглушенные голоса матери с бабушкой и тревожные оханья последней.

Когда я проснулась, на столе меня уже поджидал ужин, на скамье у кровати – чистая одежда и шерстяной плащ, а у двери – заплечный мешок со всем необходимым. Мама с бабушкой просили меня дождаться утра, на что я ответила, что каждый час на счету. Я понятия не имела, как долго еще продержится проклятие.

Это сразу вызывало в памяти воспоминания об одном красивом мерзавце с черными крыльями, жгучую тревогу о нем и других обитателях замка, но я гнала эти мысли прочь, стараясь думать только о Киллиане.

Несмотря на мои возражения, мама с бабушкой проводили меня до самого леса. Бабушка велела пересчитать кости всем проклятым тварям, а при встрече с принцем фейри выдергать ему оставшиеся перья вместе с волосами и обязательно вернуться домой живой вместе с братом.

Второй раз за этот недолгий срок я ступила в лес, в который клялась больше никогда не ходить. Но теперь я не бежала ни от чего. Я шла на охоту. Я была готова. Что бы ни случилось, этой ночью проклятие падет.

Глава 36. Кара

Я не ошиблась, когда решила, что нимбрия приползет, как только мне понадобится. Стоило мне вообразить ее яркие сапфировые глаза и гибкое чешуйчатое тело, как она скользнула ко мне из темноты. Выходит, кобра дожидалась неподалеку. Отчего-то эта мысль согрела душу.

А теперь я снова следовала за ней через лес, только не прочь от опасности, а ей навстречу – уходя глубже и глубже в темноту смрадной зловещей чащи. Светильник я оставила дома, чтобы не привлечь к себе проклятых тварей. Света полной луны и тихого мерцания моей проводницы хватало, чтобы я видела, куда наступать.

Но чем дальше мы заходили, тем сильнее мне делалось не по себе. Деревья в этой части леса выглядели еще более жутко, чем на окраине. По рыхлой, покрытой гнилью коре стекал черный сок, отчего создавалось ощущение, что они истекали кровью. И в отличие от остального леса здесь была жизнь, уродливая и ядовитая, но она существовала. Лес здесь словно переродился, получил второй шанс в этой жуткой извращенной ипостаси.

По стволам деревьев карабкались черные грибы. На земле темнели их крупные собратья. Я задела один, засмотревшись, в воздух взметнулось облако черных спор. Затаив дыхание и заткнув нос рукавом, я немедля заспешила прочь и едва не угодила лицом в плотные нити серой паутины.

Гадать, кто ее сплел, не пришлось. Я почти сразу увидела их: черные, длинные, словно иглы, лапы, кроваво-красные глаза и крупные мохнатые тела, с виду напоминавшие человеческий череп. Обычно я не боялась пауков, но это было слишком даже для меня.

Шарахнувшись в сторону, я задела спиной колючий куст, и в воздух взмыли беспокойные маленькие тени. Приглядевшись, я признала в них мотыльков, вот только они не были похожи на красивых ночных бабочек из моего сада.

Их блеклые крылышки были кривыми и неровными, словно кто-то изодрал когтями тонкие края. Тела покрывали острые черные шипы, а багровые брюшки оканчивались острыми жалами. Невольно поежившись, я отыскала взглядом нимбрию и ускорила шаг.

Но с каждой минутой наш поход через лес все больше напоминал чью-то изощренную пытку. От зловонного воздуха слезились глаза и нещадно драло горло. От долгой ходьбы тянуло спину и пекло ступни. Мне хотелось присесть хоть ненадолго, перевести дух, но я не могла позволить себе коснуться чего бы то ни было. Все вокруг было пропитано ядом проклятья.

Кусты протяжно заскрипели, вмиг выбив из моей головы тягостные мысли, и наполнили сердце противным липким страхом. Подобравшись, я настороженно прислушалась и вгляделась в кошмарную чащу. Я ожидала увидеть клархов, но, различив, кто двигался ко мне напрямик через лес, почувствовала, как у меня подогнулись колени.

Тело существа представляло собой крупный костяной остов, покрытый гнилой кровоточащей плотью, словно кто-то жестокий заживо его освежевал. Один рог на голове был обломан, другой почернел от гнили. Пустые глазницы походили на бездонные колодцы тьмы. Из раскрытой пасти, усеянной острыми, как шила, зубами, капала вязкая слюна. Угловатые суставы с каждым шагом издавали противный щелкающий звук, от которого сводило уши.

Вздрогнув, я невольно попятилась. Это существо не было проклятой тварью, оно являлось гребаным возрожденным проклятием. Я старалась не думать о том, кем был этот несчастный до перевоплощения. Вряд ли он сможет стать прежним, даже если проклятие падет. Оно пробралось в саму его суть, угнездилось в мышцах и костях. Теперь его спасла бы только смерть.

Я поглядела в эти свирепые и одновременно пустые глаза, и меня тут же прошиб озноб. Пока я мысленно выносила твари смертный приговор, она вынесла мне такой же.

Оглушительный сиплый рев прорезал затхлый воздух, больно ударив по ушам, и тварь бросилась вперед, метя когтями мне в горло. Я успела увернуться в последний миг, и когти вспороли древесный ствол, зловонная гниль разлетелась в разные стороны. Яростный рык, и тварь обернулась, снова готовясь напасть, но внезапно нимбрия бросилась ей наперерез.

Острые клыки кобры впились в гнилую