котором угадывался аромат туберозы. Окна в гостиной были завешены шторами из лилового бархата. В комнате суетилась разномастная толпа служанок: одни расставляли подносы с едой, другие протирали пыль. При появлении Абиды все замерли и уставились на нее, а потом опустили глаза и торопливо ушли. Сальма провела Абиду через гостиную, к еще одной резной двери из дуба, и дважды постучала. Дверь приоткрылась, и показалось женское лицо.

– Сальма, ну наконец-то! Бегум-сахиба уже хотела прилечь отдохнуть после обеда.

– Явилась сразу же, как смогла, Фарина, – проворчала Сальма. – Новенькую еще поуговаривать пришлось.

Фарина округлила глаза, поправляя сползшую с головы дупатту.

– Новенькая у нас с перчинкой? Люблю таких! – со смешком воскликнула она. – Заходите.

Несмотря на похолодание, в комнате все равно работал вентилятор. Запах туберозы здесь был таким сильным, что голова шла кругом. Но к нему примешивались еще какие-то незнакомые приторные нотки. Абида закашлялась и прикрыла рот рукой.

– Простите, – поспешно извинилась она. Этому ее научил Шахид.

– Ну наконец-то, – произнес властный голос со стороны кровати. – Девчонка с хорошими манерами. Заходи уже, бога ради.

Сальма поспешила к бегум и опустилась рядом с ней на колени.

– Я привела к вам новенькую, бегум-сахиба. Вот она, собственной персоной.

– К чему такой драматизм, Сальма?

Абида подняла глаза и увидела пышнотелую женщину, которая восседала, откинувшись на гору подушек. На полу рядом с ней стоял кальян. Бегум поднесла мундштук к губам, вдохнула, и в кальяне заклокотало, а потом она выпустила облачко дыма. Абида завороженно наблюдала за ней. Она догадалась, что приторный запах, в котором угадывались виноградные нотки, идет именно от кальяна. У них в деревне таких не водилось. Женщины курили кальяны только со щепоткой опиума – вместо обезболивающего.

Дама отложила в сторону шланг с мундштуком и изучающе взглянула на Абиду. На вид ей было лет пятьдесят пять, но из-за лишнего веса она казалась гораздо старше. Хоть голова и была прикрыта дупаттой, ткань не могла спрятать толстый слой косметики. Губы у бегум были такие красные, словно она их кровью намазала.

– Так вот ты какая! – произнесла она. – Наш самый юный боец.

Абида потупилась.

Бегум рассмеялась.

– Да не стесняйся ты так, красавица. Вы там с моим мужем бог весть что за закрытыми дверьми вытворяете, что ж ты сейчас засмущалась, – сказала она, а потом изменившимся тоном приказала: – Посмотри на меня.

Абида подняла глаза.

– Откуда ты?

– Из пенджабской деревни, – тихо ответила девушка.

– Я не о том. Из какого борделя?

– Сахаб купил ее у апа-джи Амны, – услужливо подсказала Сальма.

– Сальма, сколько раз повторять, не лезь, когда тебя не спрашивают! – возмутилась бегум. Служанка извинилась, и внимание хозяйки дома снова переключилось на Абиду. – И давно ты этим промышляешь?

Абида чувствовала, как взмокли от пота подмышки, как жар заливает шею и лицо, а щеки пунцовеют.

– Несколько месяцев, – пробормотала она.

– Болеешь чем-нибудь?

Абида покачала головой, не зная, что сказать. Откуда же ей знать? Да и о каких именно болезнях говорит бегум, она не до конца понимала.

– Мой муж хорошо с тобой обращается?

– Если заточение в комнате и грубый секс можно назвать хорошим отношением, то да, все прекрасно.

К чести бегум, она даже не дрогнула при упоминании о сексе, сохраняя полную невозмутимость.

– Прекрасно. Значит, ты ему нравишься. Не зли его. Мой муж, – ее взгляд вдруг стал задумчивым и отстраненным, – отнюдь не добряк и способен на зверства куда ужаснее. – Она резко покачала головой. – А я ведь даже не представилась! Меня все зовут Нигаар… Бегум Нигаар.

По тону хозяйки Абида решила, что ничего говорить вслух не нужно, и просто поклонилась.

– А ты к этой мерзавке апа-джи пришла по доброй воле? – продолжала толстуха. – К ней все красотки стекаются, она настоящий магнит для юных дев. Если бы не ее влиятельные клиенты, я бы давно уже прикрыла этот рассадник греха, – процедила бегум и сплюнула в маленькую ночную вазу, стоявшую рядом на полу.

– Меня бы это спасло, – вдруг сказала Абида, неожиданно даже для самой себя.

– Что-что?

Девушка подняла глаза и глубоко вздохнула.

– Если бы вы прикрыли этот рассадник греха, мне не пришлось бы служить проституткой. Не знаю, кто делится с вами информацией, но почти все девочки попадают в дом Амны не по своей воле.

– Тьфу, и не стыдно так врать? А как же Наргис? Мой муженек к ней захаживал, но, на ее беду, старовата она для Раны-сахаба. Та еще штучка, если верить рассказам.

– Наргис помешала мне сбежать. Мы с ней совсем не похожи.

Нигаар вскинула брови.

– Правда? – спросила она, но Абида заметила в голосе нотки сомнения. Жена Раны-сахаба была неглупой женщиной. Очевидно, она позвала новую наложницу к себе в покои, чтобы напомнить, кто в доме главный, но Абида видела, что хозяйка удивлена. Она явно представляла себе их встречу совсем по-другому.

Нигаар посмотрела на Сальму.

– Ты ж меня уверяла, что девчонка – шлюха и развратница?

Абиде вдруг стало горько от такого предательства со стороны Сальмы. Та только потупилась, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

– Она и впрямь мне показалась такой, бегум-сахиба. Знали бы вы, какой у нее острый язык!

– Разве же это признак распутницы?

– Она дерзила сахабу, – пожаловалась Сальма. – Бесстыдница и нахалка!

– Ну, это не всегда плохо, – подметила Нигаар. – Я-то думала, она самая настоящая проститутка.

Нигаар тяжело откинулась на подушки. Теперь перед Абидой вдруг предстала обыкновенная пожилая женщина, утомленная грузом жизненных горестей.

– Я неважно себя чувствую, Сальма. Уведи девчонку, не хочу ее больше видеть. Хватит, насмотрелась уже на несчастные лица и наслушалась страшных историй. – Она отвернулась и сделала вид, что ее очень занимает какая-то сцена за окном. – Посплю-ка чуток.

Встреча с Абидой не оставила Нигаар равнодушной, но радоваться тут было нечему. Девушка чувствовала какой-то подвох. Ее встревожило, что хозяйка так быстро от нее отвернулась и больше не желала даже смотреть в ее сторону. Пока они разговаривали, Абида будто бы успела разглядеть в глазах бегум тень сочувствия, но теперь, когда Сальма торопливо выводила ее из комнаты, не знала, что и думать.

Только когда она вернулась к себе в спальню и увидела Рану Хамида, который сидел на кровати и недобро ухмылялся, она осознала весь смысл совета Нигаар: «Не зли его». Ране чужда была доброта, особенно в те минуты, когда он вот так улыбался.

– На экскурсию ходила? – полюбопытствовал Рана Хамид и похлопал себя по ноге. – Может, на колени ко мне сядешь? Вижу, тебе очень хочется.

Абида собрала волю в кулак и натянуто улыбнулась.

– Твоя жена пригласила меня поболтать.

Рана Хамид