голосе собеседницы упала с семидесяти четырех процентов до сорока одного. Выходит, разговор ни о чем — тоже инструмент. Просто я его до сих пор считал браком производства.

— Спокойной ночи, Ром. — попрощалась в итоге Лена. — В магазин сходи, я серьезно.

— Схожу. Спокойной ночи.

Отключилась она не сразу: еще секунды три в трубке слышалось дыхание. Скорей всего, искала на экране нужную кнопку.

Перед вылазкой я заглянул в учительскую. Вечерний ритуал сложился у меня четко, и нарушать его я не планировал. Так что: компьютер, педагогические форумы и статьи про сущностей. Пропорции по обстановке.

Сегодня педагогическая ветка выдала тред «Классное руководство: как выжить». Сорок страниц. Люди со стажем больше всей моей жизни писали, что главное — не тащить работу домой. И уже через два сообщения признавались, что проверяют чаты класса из отпуска. Я законспектировал два приема и одну типовую ошибку.

Потом перешел к сущностям. Теперь к японским.

Статья называлась «Кэра-кэра-онна, смеющаяся женщина». Екай в облике рослой хохочущей дамы. Является на чужой смех и кормится чужой радостью, а селится там, где людям бывает хорошо: у веселых кварталов, чайных, мест свиданий. Если радости долго нет, устраивает мелкую пакость. Или крупную. А может свести с ума и захихикать до смерти. Такая себе тетя.

К статье прилагались гравюры. Женщина на них хохотала, запрокинув голову, и рот у нее занимал примерно треть лица.

Концепцию я оценил с практической точки зрения. Существо с подобной диетой в моем обществе обречено голодать.

Хотя с недавних пор у меня целых две эмоции. Глядишь, на бульон наскребется.

[ Последний прием пищи зафиксирован в 13:20. Текущий энергодефицит — порядка пятисот килокалорий.]

— А просто сказать «ты голодный» нельзя было?

[ Я сказал точнее.]

С таким спорить сложно. Я выключил компьютер и отправился в путь.

Парадный выход я отмел сразу. Сигнализация, металлодетектор с камерой и вопросы без адекватных ответов. Зато под лестницей первого этажа имелась служебная дверь с вполне обычным замком. Она выводила во внутренний дворик — маленькую площадку младшего крыла с деревянным грибком, двумя качелями на цепях и разметкой классиков, стертой до одной клетки. Поребрик по периметру кто-то заботливо покрасил белым поверх старого белого. Из дворика сквозной проход вел к забору.

Забор я взял с первой попытки. Тело разобралось раньше, чем я успел выбрать технику. Руки сами нашли перекладину, а нога — упор. Хорошо, что учебные заведения не обносят колючей проволокой и не минируют подступы.

Пока что не обносят и не минируют. Кто знает, что дальше взбредет в светлые головы наших чиновников.

До «Семишагова» я добрался за считаные минуты. Все-таки располагался он в одном дворе со школой и с домом Вороновых. Магазин работал круглосуточно и в десятом часу вечера стоял полупустым. Прежде я уже бывал здесь с Еленой и Владом в статусе сопровождаемого. Теперь вошел один, взял корзину и впервые в жизни отправился тратить деньги по собственному усмотрению.

Ощущалось это никак. Но Корсаков мог бы мной гордиться.

Полка с хлебом занимала четыре метра. Из них мне подходило сантиметров семнадцать: «Дарницкий», пятьдесят девять рублей, годен до пятницы. Рядом лежал практически такой же кирпичик, но с приставкой «премиум», за сотку с лишним. Разницу между ними магазин пояснять не стал. А мог бы.

Дальше по проходу обнаружилась стойка с уцененной обувью. Резиновые тапки, шлепанцы, пара кроссовок без коробки. И кеды, выглядевшие так, будто их сожрал и высрал страдающий несварением гиппопотам.

Я остановился.

Девятьсот рублей. Это восемь процентов от суммы на моей карте. Или где-то три дня еды. Или одна задача из тех, что записаны у меня на четверг.

Хм…

— Психо. Задание по Орлову. Если я просто куплю ему кеды и отдам, проблема исчезнет?

[ Уточни формулировку критерия.]

— «Помочь добыть обувь. Способ любой, не унижающий получателя».

[ Тогда ответ зависит от способа передачи, а не от факта покупки. Оценивать буду по нему.]

— Спасибо. Исчерпывающе.

[ Всегда пожалуйста.]

Я поволок корзину к бакалее.

— Роман Дмитриевич! Здрасьте!

Возле тележки, груженной с горкой, стояла Катя из пятого «Б». Та самая, «странная», с двумя косичками. Она подпрыгнула на месте, замахала рукой, едва не уронив с полки макароны, и на всякий случай поздоровалась еще раз:

— Здрасьте!

— Здравствуй, Катя.

Брови у нее взлетели на макушку, углы рта растянулись к ушам, а глаза заблестели, словно отмытые до блеска мячи для гольфа. Девочка резко рванула ко мне, но замерла буквально в шаге, заведя руки за спину и раскачиваясь с пятки на носок. При этом она неотрывно смотрела мне прямо в лицо.

— Ставлю сто приседаний пистолетиком против двух подтягиваний, что она рада. Непонятно только чему.

[ Радость — вероятность 92%. Прогресс. Распознавание выполнено по внешним признакам, до запроса. Начисления не предусмотрено.]

— То есть когда угадываешь ты, ты молодец, а когда я — пошел нафиг?

[ Я не угадываю.]

Рядом с тележкой стоял мужчина в куртке по погоде. Обручальное кольцо, отсутствующий взгляд, опущенные плечи. Отец, судя по всему.

— Добрый вечер. — кивнул он.

— Добрый. — кивнул я в ответ.

— А мы вот продукты покупаем! — сообщила Катя так, будто это требовало немедленного оглашения. — На всю неделю! А вы?

— А я на один день. Экспериментальная модель хозяйства.

Она засмеялась, хотя шутки я в свою фразу не закладывал. Отец тронул ее за плечо, и они покатили к кассам. Катя дважды обернулась и оба раза помахала.

[+1 к Социальному взаимодействию.]

— За что?

[ За корректный контакт с учеником вне школы. Родители ценят предсказуемых учителей.]

Ладно. Плюс есть плюс.

Телефон зазвонил, когда я выбирал между гречкой быстрого приготовления и рисом с надписью «просто добавь воды». Номер Влада.

— Ром! Ты как? Мне Лена все рассказала. Прихожу домой, а тебя нет!

— Я в магазине. Покупаю еду.

— А. Ну да. Логично. — он шумно выдохнул в трубку. — Слушай, я чего звоню-то. Ты как вообще… воспринял? Ну, про Лену. Что она… что вы…

— Нормально воспринял. Родство подтверждено экспертизой, не вижу причин для дополнительных проверок.

— Ром, я серьезно.

— И я серьезно. Все в порядке.

Влад помолчал. Потом заговорил быстрее и тише:

— Ты извини, что я молчал, ладно? Долго, я