делать любую работу с запасом. Плюс алгебра, судя по всему, сегодня прошла немного мимо моей старосты.

— Со вчерашнего вечера, значит.

— Со вчерашнего вечера. — Варя поправила папку. — Роман Дмитриевич, он же и вчера ушел посреди дня. Это ведь не просто так, да?

— Разберусь.

— Может, он заболел? — Варя тут же сама себе возразила. — Хотя болеют обычно с телефоном в обнимку. Уж Костя-то точно.

— Логично.

— Роман Дмитриевич… — она понизила голос, хотя в зале, кроме нас, никого не было. — Вы только ему не говорите, что это я. А то он же… ну, вы видели.

— Не скажу. Военная тайна.

Формально Костю мне никто отдельно не поручал. Мне поручили список из тридцати одного человека. Приказом, под роспись и с формулировкой «классное руководство». Я тогда расценил ее как строчку в нагрузке. Строчка помалкивала неделю, а теперь развернулась в полный рост. Вот класс, вот список, а вот фамилия из этого списка, вторые сутки не выходящая на связь. В трудовом договоре не уточнялось, что делать в таком случае. Значит, определять порядок действий предстояло исполнителю.

То есть мне.

— А второй вопрос? — уточнил я.

— Турслет! — Варя вытащила из папки лист. — Сегодня последний день подачи заявки. Вы обещали подумать.

Турслет. Из моей головы он опять куда-то делся. Второй раз за два дня. Для человека с моим анамнезом — тревожный звоночек.

— Напомни-ка, что там?

— Третье и четвертое октября, Лемболово, от школы едут четыре класса. Нужен сопровождающий классный руководитель, иначе заявку не примут.

Да-да. Оно самое. Сколько там она в тот раз говорила записавшихся? Человек пять-семь? Немного. Зато какие условия: лес, палатки, никакого расписания, и группка моих десятиклассников двое суток на виду. В школе я мог наблюдать их по два урока в неделю, и то в основном со спины и в движении. А тут — неформальная обстановка, длительная выборка…

[ Поездка расширит массив поведенческих данных. Прогнозирую начисления по двум задачам.]

Вот и система за. Оставалась только проблема с выходными. Ведь по выходным меня ждали в НИИНС для выгрузки данных с чипа. Но до слета еще полторы недели, а расширение получаемых данных институту нужно еще сильнее, чем мне обед. Договоримся. В конце концов, перенос процедуры на день — затея попроще, чем побег из охраняемого учреждения. А с ней мы как-то справились.

— Хорошо. — принял решение я. — Едем.

— Правда⁈ — Варя засветилась так, будто ей выдали грамоту. — Тогда я сама заявку подам, вам ничего делать не нужно! Вообще ничего! Только вот тут подпишите, пожалуйста!

И унеслась, сверкая пятками. Папка мелькнула в дверях последней.

Какая хорошая староста. Экономит мое время лучше любого органайзера. Если бы Варю можно было оформить как прошивку к Психо, я бы так и сделал. Не задумываясь.

Звонок на урок оставил зал пустым — по средам после первого у меня в расписании стояло окно на два часа с лишним. Но не успел я сделать и шага, как у меня в кармане подала голос неугомонная нокия.

Звонила Лена. Сестра.

— Ром, привет. Не отвлекаю?

— У меня окно. Собираюсь идти в учительскую.

— И я на работе. У меня перерыв три минуты. — девушка говорила спокойно. Без каких-либо драматических пауз или дребезжащих ноток. — Как спалось на новом месте?

— Спал крепко. Никто не мешал.

Формально — чистая правда. Мешали мне до сна, а это уже другая история. Польза от рассказа про ночное купание равнялась для Лены нулю, а количество звонков в сутки возросло бы вдвое. Простая математика.

— Что ел?

— Консервы. Плитка работает, кружка тоже. Передай им благодарность.

— Как я им передам, если они у тебя?

— Тогда сам передам.

В трубке коротко фыркнуло.

— В субботу увидимся. Влад покажет графики. Придешь пораньше? К завтраку.

— Приду.

— И еще… — пауза в трубке слегка затянулась. — Если что-то понадобится, звони сразу, хорошо? Не жди субботы.

— Договорились.

— Ну все, у меня перерыв кончился. Ужинай нормально, ладно? Не одними консервами.

— Добавлю в меню печенье.

— Ро-ом.

— Понял, понял. Не одними.

Она отключилась первой. Я постоял лишние несколько секунд, тупо пялясь на экран мобилы.

В груди шевельнулось знакомое чувство. Не так, как в понедельник на кухне, — там оно било в полную силу, — а слабо, на самом краю восприятия, как отголосок. Но узнаваемо.

[ Родственные узы. Интенсивность 12%. Затухает.]

— От двухминутного разговора про консервы?

[ Тема разговора роли не играет.]

Спорить я не стал. Двенадцать процентов — курам на смех, если сравнивать с тогдашним восемьюдесятью одним. Зато выяснилось, что эта штука включается не только от откровений с генетической экспертизой, но и от вопроса «Что ел?». Полезное открытие. Учитывая, что весь мой эмоциональный ассортимент состоит из двух позиций, а вторую в общении с сестрой применять категорически не рекомендуется.

Ладно, проехали.

Теперь Костя.

Для начала следовало добыть контакты родителей, и я даже знал, где их искать. За неделю школьная бюрократия не принесла мне ничего, кроме мозолей на подушечках пальцев, и настало, наконец, время потребовать с нее долги!

В учительской пахло растворимым кофе и мокрой тряпкой. Фирменный аромат заведения, устойчивый, как курс тайского бата.

За столом сидели знакомые учительницы английского. Одинаковые стрижки, одинаковые кардиганы, у старшей очки. В прошлый раз они разбирали тетради и параллельно обсуждали свадьбу, ремонт и чью-то дочь, а сегодня тетради отсутствовали, зато тем прибавилось до четырех.

Когда эти двое успевали вести уроки — оставалось загадкой природы. Может, в перерывах между кофе в учительской и чаем в столовой.

Личная карточка ученика в электронном журнале содержала все необходимое. Телефоны, адреса, места работы — аккуратно собранные данные в соответствующих графах. Что ж, посмотрим.

Орлов Константин. Мать — Орлова Светлана Викторовна, домашний и сотовый. Отчим — еще один сотовый, без имени. Жили Орловы в двух кварталах от школы.

Я начал с номера матери.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Отчим.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны…»

Одинаковый женский голос сообщал это с одинаковым равнодушием. Могла бы хоть интонацию сменить для разнообразия.

Оставался домашний. Я снял трубку учительского городского — древнего, с витым шнуром — и набрал семь цифр.

Короткие гудки.

Перенабрал через минуту. Короткие. И через пять — тоже.