class="p1">Домашний телефон бывает наглухо занят в двух случаях: либо в квартире идет совещание совета директоров, либо трубка легла мимо рычага. Насчет совещания у меня имелись некоторые сомнения.

— Подскажите, пожалуйста, — обратился я к коллегам, — как еще можно связаться с родителями прогульщика? Все номера молчат.

Ложечка в кружке старшей англичанки звякнула о стенку. Раз, другой. Кофе крутился заметно быстрее, чем требовало растворение сахара.

— А зачем с ними связываться? — повела плечом женщина, глядя мимо меня. — Раньше дети боялись пропустить школу. А теперь у них, видите ли, права. Прогуливают — и ничего. Родители такие же: им позвонишь, так еще и виноватой останешься. Распустили! Некоторым вон целый класс доверили, а толку.

Последнее предложение повисло в воздухе без адресата. Ложечка совершила еще один круг и легла на блюдце черенком в мою сторону. Вряд ли это что-то значило. Я подождал продолжения, но его не случилось. В прошлый раз она общалась со мной несколько иначе. Тогда мы делили учительскую мирно. Как галоперидол в психушке. Что изменилось?

Неприязнь — вероятность 58%. Интерпретация затруднена: данных недостаточно.

Вот и системе непонятно. Кофе, что ли, бракованный попался?

— Через классный чат попробуйте. — негромко посоветовала младшая. — Родительский, в смысле. Там даже если мама не сидит, может оказаться кто-то из знакомых. Они часто друг друга знают. Или домой сходите, если недалеко. Только вы это… аккуратнее с визитами. Ну, вы поняли.

Я не понял. Она быстро глянула на дверь, потом на меня — и задержала взгляд чуть дольше, чем требовала беседа.

Сочувствие — вероятность 34%.

Тридцать четыре процента сочувствия. И по какому поводу? Я вроде не умираю.

— Спасибо. — поблагодарил я. — Попробую в чате.

Врать нехорошо, но признаваться, что кнопочная нокия и чаты живут в разных вселенных, я посчитал излишним. Тем более настоящий план выглядел проще любого чата. Адрес я видел, идти до него минут двадцать, а в моем распоряжении оставалось полтора часа окна. Дорога, разговор и обратный путь укладывались туда с запасом. Корявое расписание в кои-то веки сослужило мне добрую службу.

[ Напоминаю: срок самозадания — завтра, шестой урок.]

— Помню.

[ Также напоминаю: ответ зависит от способа передачи, а не от факта покупки.]

— И это помню. Схожу и посмотрю, какие там вообще возможны способы. На месте разберусь.

[+1 к Социальному взаимодействию.]

— За что?

[ Конфликт с коллегой не эскалирован.]

— То есть за то, что я промолчал?

[ Молчание — статистически недооцененный инструмент коммуникации.]

Девять лет молчания в Нарцесе, выходит, тянули на целое состояние. Жаль, что тогда не начисляли. Я бы сейчас горя не знал.

Я закрыл свою учетную запись, переписал адрес на бумажку и вышел. Лестница, куртка, гардероб, крыльцо — маршрут отступления складывался безупречно. До двери оставалось шагов пять, когда в кармане заиграла нокия.

Вот ведь противная коробочка. Стоит мне куда-то направиться, и ей непременно требуется меня одернуть. Хотя… а вдруг Вороновы? У Лены перерыв закончился. Значит, Влад?

Номер высветился незнакомый.

— Слушаю.

— Роман Дмитриевич? — низкий бархатный голос узнавался с первого слога. — Анжела Владленовна. К вам пришли ребята, устанавливать компьютер в тренерскую. Ждут в спортзале. Подойдите, пожалуйста, и откройте им тренерскую.

— Компьютер. — повторил я.

— Компьютер. Радость-то какая, Роман Дмитриевич. Сбылась ваша давняя мечта.

В трубке щелкнуло. Я посмотрел на дверь. Дверь посмотрела на меня.

Пришлось идти.

Глава 21

Специалистов оказалось двое. Молодые парни лет по двадцать пять, оба с картонными коробками, у одного кепка козырьком назад, у второго планшет с бумагами. Они топтались у стены спортзала и разглядывали баскетбольное кольцо так, будто прикидывали, нельзя ли установить компьютер сразу в него.

— Физрук, да? — спросил тот, что с планшетом. — Нам сказали, вы откроете.

— Открою.

Я отпер тренерскую, показал стол, расчищенный под технику еще на прошлой неделе, и отошел. Помогать специалистам — это верный способ удвоить срок работ. Так что я устроился на стуле в самом зале и занялся любимым делом большинства нормисов: пялился на работающих людей.

Главным в паре числился обладатель планшета. Настоящий бригадир. Он заполнял какие-то бумаги, звонил диспетчеру и обещал в трубку успеть до обеда, хотя коробки еще стояли нераспакованными. Кепарик работал: резал скотч, таскал технику, гремел отверткой. Судя по всему, бригадир когда-то тоже резал скотч, но выслужился.

Впрочем, мои выводы о людях Психо однажды уже помечал как ненадежные. Может, у них там равноправие, а планшет достался по жребию.

Дело у парней спорилось. Системный блок встал на пол, монитор на стол, клавиатура нашла себе место перед монитором. Пахло разогретой пылью и новым пластиком, хотя новыми в этой технике были разве что коробки, в которых ее принесли.

— О. — Кепарик вдруг замер, наполовину скрывшись за полкой с мячами. — А это у вас что?

Из-за стеллажа, между стеной и стойкой, выглядывал провод. Старый, в тканевой оплетке, и серый от пыли. Заканчивался он разъемом, каких я не встречал ни в Нарцесе. Круглая головка, пять штырьков и металлическая юбка.

— Понятия не имею. — честно признался я. — Я тут недавно.

— Аудиовыход какой-то. Древний. — определил бригадир, повертев разъем и ковырнув ногтем юбку. — В спецификации его нет. Слушай, а куда он вообще идет?

Провод уходил в стену. Просто в стену, без розетки или коробки. Дырка, замазанная краской в цвет панели. Судя по слою — лет тридцать назад.

— Может, не трогать? — бригадир поскреб затылок под несуществующей кепкой. — Мало ли от чего он.

— В наряде же написано: установка и подключение периферии. — возразил Кепарик. — Провод — периферия? Периферия.

— Подключать? — уточнили они у меня.

Правильный ответ на такой вопрос знает любой, кто хоть раз находил в новом жилье незнакомую кнопку.

Конечно, подключать. Иначе так и будешь жить рядом с проводом, ведущим в неизвестность.

— Делайте.

Возились они с ним дольше, чем со всем остальным вместе взятым. Перебрали коробку переходников, поспорили насчет распайки, дважды звонили кому-то по видео. Наконец бригадир кивнул, Кепарик щелкнул мышкой, и компьютер издал тестовый сигнал.

Вернее, это по замыслу он издал тестовый сигнал.

По факту — громыхнуло. Со всех сторон разом, гулко, с раскатом, как будто в зале уронили железнодорожный состав, груженый ваннами.