булка досталась ей. Лада молча переломила ее пополам, обнажив белый, пористый мякиш.

— Чем вы тут занимаетесь? — спросил Ян, жуя кусок и глядя на реку.

Марек с набитым ртом ткнул пальцем в сторону противоположного берега, где из воды торчали спины валунов.

— Твоя Ладочка мнит себя проворней всех. Решила по камням туда-сюда скакать, как жук.

— Ты же сам это предложил! — возмутилась Лада, резко повернувшись к нему. От неожиданности она чуть не подавилась крошками и мелко закашлялась, прижимая ладонь к горлу.

Ян нахмурился. Он перевел взгляд с ухмыляющегося Марека на Ладу, которая упрямо скрестила руки на груди, поверх старого фартука, а затем повернулся к речному потоку. Вода в этом месте грозно разбивалась в белую пену о сколотые края гранитных глыб.

Марек сделал два шага вперед, присел у самой кромки и поднял с земли длинную ветку, толщиной в палец. С хрустом переломив ее напополам, он с силой швырнул обрубок в самую середину бурлящей струи между первыми двумя камнями.

Все трое замерли, провожая деревяшку глазами. Вода мгновенно подмяла сук под себя, крутанула в водовороте и с бешеной скоростью утащила вниз по течению, с размаху ударив о скрытый под пеной валун. Дерево треснуло и исчезло в белом буруне.

Мелкие, ледяные брызги, сорванные ветром с речных гребней, крупными каплями обсыпали лица ребят. Марек утер щеку ладонью, Лада даже не шелохнулась. Она сделала шаг вперед, выставив босую ногу. Пальцами правой ноги она скребанула по ближнему плоскому валуну, счищая с него слизь, чтобы нога не поехала при первом же толчке.

Речной шум стоял такой, что разговор полностью тонул в рокоте. Чтобы услышать друг друга, им приходилось кричать во весь голос, наклоняясь головами друг к другу так близко, что волосы Лады задевали лицо Марека.

— Дурная это затея! — крикнул Ян, дергая брата за рукав рубахи и мотая головой. — Слышишь, как шумит? Вода сегодня поднялась, слишком быстрая.

Марек лишь широко закатил глаза и с силой вырвал свой рукав из пальцев брата.

— Да сто раз так делали, Янчик! — перекрикивая гул, отмахнулся он, ухмыляясь. — Не трусь ты! Садись лучше вон туда, под иву, булки наши береги, пока мы развлекаемся.

Ян помедлил, переводя взгляд с одного на другого, но все же нехотя кивнул. Спорить, как обычно, не было смысла — они всегда все делают по-своему. Он опустился на сухую траву у дерева, отдавая все свое внимание только реке. Марек и Лада уже стояли у самой воды, обмениваясь короткими взглядами, да ухмылками.

Лада шагнула первой. Мышцы ее заметно напряглись. Она оттолкнулась от берега, и ее босая ступня со шлепком опустилась на первый мокрый валун. Камень был скользким; пятка Лады на долю секунды поехала вбок, высекая мелкие брызги, но она удержала равновесие, резко взмахнув руками.

Марек двинулся следом за ней, его движения были более размашистыми. Холодная вода с силой хлестала их обоих по щиколоткам, оставляя на бледной коже красные ледяные следы. Ветер яростно трепал длинные, уже распустившиеся волосы Лады. Одной рукой она то и дело прижимала пряди к лицу, убирая их со лба, чтобы мокрые волосы не лезли в глаза и не мешали видеть куда прыгать дальше.

Они двигались вперед, прыжок за прыжком, тяжело дыша и выкрикивая бессмысленные слова, стараясь перекрыть нарастающий водяной гул. Ян на берегу напряженно кусал хлеб, его челюсти ходили ходуном, но взгляда от спины Лады он не отрывал ни на миг.

Мысль о том, что с головы Лады упадёт хоть волос, не давала ему до конца насладиться выпечкой. Они дружили с самого детства — так давно, что в Яридине уже никто и не помнил, с какого именно дня или лета начался этот общий бег по перелескам. Кажись, их тогда познакомил старший брат Лады, Ярек. Их отец держал кузню, где Ян и Марек частенько помогали по вечерам — таскали тяжелый уголь, качали кожаные мехи в обмен на новые рыбацкие инструменты для отца: длинные кованые удочки, железные мотыги, а в самые удачные дни — прочные ножи для чистки рыбы.

Лада достигла середины реки и задержалась на широком плоском камне. Повернувшись к Мареку, она хитро подмигнула.

— Ну что, малёк? — закричала она, округляя рот и с трудом перекрывая грохот реки. — До посинения мне тут тебя ждать? Или обратно на берег поползешь к матушке под юбку?

Марек хрипло рассмеялся, его лицо покраснело от ветра, и он тут же ускорился, перескакивая через узкую расщелину между валунами. Достигнув того же центрального камня, он с размаху приземлился рядом, тяжело дыша.

— Я же говорил, всё будет хорошо! — выкрикнул он, махая руками, чтобы Янчик обязательно увидел.

Но его крик, звонкий и победный, мгновенно потонул в рокоте воды. Правая босая нога Марека, наступив на самый край, облепленный речным мхом, сорвалась.

— Марек! — Лада вскрикнула, поддавшись вперед.

Пытаясь удержать свое тело от падения, Марек вслепую выкинул руки и со всей силы вцепился пальцами в ткань ее серого платья.

— Пусти, дурак! — Лада рванулась в сторону, ее пальцы заскребли по воздуху. — Утянешь же! Я ж сейчас…

Они оба пошатнулись на самом краю камня. Марек, кряхтя, сумел выпрямить спину, широко развел руки в стороны и с трудом удержал равновесие, оставшись на камне. Лада же выпрямиться не успела.

Пальцы Марека соскользнули, и ее тело с размаху сорвалось вниз, рухнув спиной прямо в бурлящий поток.

Ее короткий крик тут же захлебнулся, когда ледяная вода с размаху хлынула ей в открытый рот. Лада вынырнула через секунду чуть ниже по течению, ее побелевшие пальцы вцепились в покрытый тиной край соседнего валуна. Платье, мгновенно пропитавшись водой насквозь, потяжелело втрое и камнем утягивало ее на дно, расплываясь в воде огромным темным пятном. Течение с глухим ревом било ей в грудь, пытаясь сорвать пальцы.

Марек замер. Его лицо, еще секунду назад бывшее багровым от бега и смеха, в один миг стало белым, сравнявшись цветом с речной пеной. Его глаза расширились, а пальцы обеих рук впились в собственные волосы на затылке, сжимая их до боли.

— Янчик! — выплевывая грязную пену, крикнула Лада, ее голова снова ушла под воду.

Ян вскочил на ноги у дерева так быстро, что его недоеденная булка отлетела далеко в сторону, рассыпав по сухой траве мелкие, уже успевшие остыть крошки. Звон в ушах сковал его голову, и прежде чем он успел хоть