бабушку! Она умеет уговаривать, берёт своё не мытьём, так катаньем. От идеи моей помолвки с Лопухиным дядюшка поначалу тоже был не в восторге, но бабушка сумела его убедить.

— Значит, я подберу более весомые аргументы, — твёрдо сказал я. — Я наглядно покажу государю, что богемский принц — не тот человек, с которым стоит связывать судьбу единственной дочери его покойной сестры. Я поверну ситуацию так, что Пётр Алексеевич увидит это собственными глазами.

— О, это было бы идеально! — обрадовалась Лиза. — Но как же вы это сделаете? Вы ведь здесь даже не живёте.

— Я найду способ, обещаю. Вы мне верите?

Вместо ответа Лиза прижалась ко мне.

— Ну, вот и славно, — гладя её по плечу, проговорил я. — И не нужно вам искать встречи с государем. Если он сам задаст вопрос, скажите спокойно и откровенно, что жених вам не нравится. Но на конфликт идти не надо. Я обещаю, что всё устрою сам.

* * *

Пробираясь после свидания с Лизой к выходу из дворца, я увидел беседующих посреди коридора Одоевского и служивого из Тайного приказа, который командовал охранниками.

— … Святой истинный крест, Василий Фёдорович! — убеждённо говорил охранник. — Потащили, стало быть, ребята мужика и бабу к их местам — а над ними в небе сердце разбитое вспыхнуло. И вид у обоих такой печальный, что как будто плачут. И, главное, руки друг к другу тянут, уж до того жалостно!

— Да чего ты несёшь, Ковригин, — сердито отвечал Одоевский. — Вид у всех статуй должен быть печальный. Это ж тебе не цирк на ярмарке, а культура! Понимать надо. А то, что в небе что-то там вспыхнуло, — так это тебе померещилось.

— Дак, ваше превосходительство, не мне одному! Кроме меня там ещё четверо было.

— Вот всем пятерым и померещилось, — отрезал Одоевский. — Вы дворец проверили? Всё в порядке?

— Так точно, ваше превосходительство.

— Ну, стало быть, ступай и не морочь голову. Шалость устроил кто-то из гостей, вот тебе и вся недолга.

Охранник козырнул и пошёл прочь. А Одоевский двинулся к своим покоям, недовольно качая головой — прямо мне навстречу.

Захребетник перехватил управление телом. Я думал, что он собирается спрятаться. Плохо же я знал Захребетника!

— Добрый вечер, Василий Фёдорович, — как ни в чём не бывало поздоровался с Одоевским он.

— Добрый вечер, господин Скуратов, — машинально отозвался тот. И вдруг изумлённо остановился. — Постойте! Но вы ведь уехали.

— Я уехал, — подтвердил Захребетник.

— А… Как же вы тогда?..

— Каким образом оказался здесь так, что вы об этом — ни сном ни духом? — уточнил Захребетник. — Несмотря на все усилия ваших соглядатаев?

— Э-э-э… Да.

— Так очень просто, Василий Фёдорович! — Захребетник расплылся в улыбке. — Меня здесь нет. Я вам померещился! Как тем пятерым — разбитое сердце.

Он расхохотался, включил максимальную скорость и исчез за поворотом коридора.

Глава 25

Эксплозия

Из-за ночной «прогулочки» я совершенно не выспался. Захребетник посмотрел на моё помятое лицо в зеркале, поворчал минут пять и «плеснул» мне немного бодрости. Ух, прям хорошо так стало! Вот бы он подзаряжал меня каждое утро, а я бы не тратил время на сон.

«Обойдёшься, — хмыкнул Захребетник, подслушав мои мысли. — За любые фокусы приходится чем-то расплачиваться. Если будешь злоупотреблять со стимуляторами — будешь стареть в три раза быстрее. Уверен, что оно того стоит?»

— Нет уж, спасибо, обойдусь кофе. А ты мог бы и сразу предупредить о побочных эффектах твоей бодрости.

Захребетник буркнул, что я неблагодарный, и сделал вид, что отвернулся. Так что в управление я ехал в тишине, не слушая его постоянных указаний прибавить газу и поднажать.

День на службе у меня начался с чая. Поскольку Цаплин из нашего кабинета уже съехал, то заботу о нём взял на себя Соболев. Бывший поручик оказался любителем почаёвничать и притащил в кабинет небольшой самовар на малахириуме, заварочный чайник и прочую посуду. А я по дороге заехал в бакалею и взял жестяную банку китайского чая высшего сорта, баранки и сахар. В общем, утреннюю планёрку мы совместили с чаепитием.

Обсудили план тренировок и составили график выездов на полигон. Всем отделом выезжать туда не получится, так что будем кататься по очереди. С Соболевым мы решили, что нужен список специальных заклятий, необходимых для работы. Придётся нам вдвоём сесть за справочники и выписать заклятия для изучения всем отделом. На следующую неделю я запланировал устроить им экскурсию в архив — мы хоть и боевой отдел, но иногда потребуется и работать с информацией.

Кроме всего прочего, я обещал договориться, чтобы новичков брали на следственные мероприятия. Во-первых, моим сотрудникам будет полезно посмотреть, как ведётся следствие. А во-вторых, им нужно наладить взаимодействие с коллегами из отдела Колобкова.

— Михаил Дмитриевич, — Василиса подняла руку, как примерная школьница, — что нам делать, если вас нет на месте, а что-то случилось и требуются люди для задержания.

— Выезжаете на вызов все вместе. Старшим в группе…

За окном раздались приглушённые раскаты грома, будто где-то вдалеке началась гроза. Я обернулся к окну с лёгким удивлением: с утра на небе не было ни облачка. Да и сейчас я увидел только чистое небо.

В следующий момент на меня накатила волна странных ощущений. По коже пробежала волна мурашек, а на фалангах пальцев встали дыбом тонкие волоски. Я почувствовал, как магический фон бьёт меня, словно волна в шторм.

Тихо пискнула Василиса, а Соболев закашлялся, подавившись глотком чая. Близнецы же сидели без движения и синхронно моргали, словно заклинившие механизмы.

«Ох, ты ж чердынь калуга через синхрофазотрон! — Захребетник выругался незнакомыми словами. — Это что вообще было? Миша, ты почувствовал? Это кто так магией бахнул?»

— Михаил Дмитриевич… — дёрнулся Соболев.

— Разберёмся. — Я встал и направился к двери. — Будьте здесь, может быть, потребуется ехать на происшествие.

Едва выйдя за дверь, я бегом кинулся по коридору.

«Не знаю, что там случилось, но бахнуло знатно. Этак на пару десятков кубиков малахириума. Ой, Миша, чую, сегодня ты на службе допоздна задержишься».

Не вступая с Захребетником в диалог, я домчался до кабинета Корша. И едва не столкнулся там с Цаплиным. Бедняга, судя по всему, бежал сюда из своего подвала пешком: верхняя пуговица