его дочь – не просто рабыня, а гораздо хуже. Увы, он догадывался, что с ней сделал Рана. Похожие лица он видел в родной деревне у бездомной шпаны, выпившей самогона. Некоторые из таких ребят умирали, отведав крепкого пойла: организм просто не выдерживал. И у Калима тоже был похожий отрешенный взгляд. Как подозревал Джамиль, Абиде дали что-то пострашнее самогона. Она вся будто оцепенела.

– Абида, ты меня слышишь? – прошептал он, зарывшись носом ей в волосы. Они пахли отчаянием; казалось, дочь балансирует на тоненькой грани между жизнью и смертью. Он обхватил ее лицо руками, растер лоб пальцами, смоченными в стакане с водой, который стоял на прикроватном столике. Никакой реакции. Джамиль снова с силой потряс дочь.

– Абида, очнись!

Нужно непременно ее разбудить! А то как же он расскажет ей про свой план? Но не успел Джамиль и слова добавить, как огромные зрачки Абиды уставились на него. Она нахмурилась, и на лбу залегла складка, но не успела девушка даже начать осознавать происходящее, как внизу кто-то открыл дверь.

Рана Хамид приехал! Джамиль был уверен в своей догадке: больше никто главным входом не пользовался, даже дружки хозяина предпочитали боковой.

Как ни хотелось ему накинуться на этого монстра прямо сейчас и придушить, но Джамиль был реалистом. Может, именно это так раздражало пира. Он снова заглянул в глаза дочери.

– Помни про меня. Я вернусь за тобой.

И откуда взять силы, чтобы уйти? Но разве у него есть выбор? Джамиль понимал, что не выстоит в битве с целым штатом прислуги.

Пока что.

Он отстранился было от дочери, но Абида вдруг схватила его за руку. Она не сводила с него глаз и так отчаянно пыталась сосредоточиться, что на лбу засеребрились новые капли пота. А шум на первом этаже тем временем только нарастал. Хотя Джамиль жаждал остаться с дочерью, ему придется уйти.

– Абида, – прошептал он, но уговаривать ее не пришлось: хватка Абиды ослабла. Дочь закрыла глаза и со вздохом отвернулась, снова с головой уйдя в свой призрачный мир.

Джамиль опрометью выскочил из комнаты и осторожно, чтобы дверь не щелкнула, прикрыл ее. А потом с болью в душе запер на замок. Вытерев слезы, он постарался придать лицу невозмутимое выражение, но не успел и шага ступить, как в коридор зашел пожилой мужчина.

Из легких Джамиля будто разом выкачали весь воздух. Хозяйская поступь и выражение лица не оставили никаких сомнений: перед ним Рана Хамид. Тот же с интересом взглянул на чужака и пригладил усы.

– Хочется знать, что ты тут делаешь, но, пожалуй, сперва стоит выяснить, кто ты такой.

Джамиль ляпнул первое, что только пришло в голову:

– Меня Сальма сюда послала.

Рана Хамид вскинул бровь.

– Так ты здесь работаешь? Ну и дела. Уже и мужики по второму этажу шастают, – произнес он похолодевшим тоном. – Спрашиваю еще раз: кто ты такой и что забыл в этом коридоре?

Джамилю сложно было думать. Да что там, он и дышал с большим трудом. Безумно хотелось голыми руками придушить старика, стоящего напротив, вот только из тела будто бы разом высосали все силы: снова дала о себе знать трусливая натура. Изо всех сил пытаясь сохранять невозмутимость, он прочистил горло.

– Я… ну…

– Ты что, язык проглотил? – Рана Хамид сунул руку в карман и достал оттуда что-то блестящее. Джамиль не сразу понял, что это револьвер, самый настоящий и, скорее всего, заряженный. – Может, вот эта штука растормошит твою память?

Джамиль посмотрел на пистолет, потом на Рану, и понял, чем же хозяин добивается всеобщего повиновения. Его истинное оружие – страх. Что ж, так тому и быть. Если пришел его смертный час, Джамиль потратит последние секунды на попытку спасти дочь. Пусть этот старик знает, что его жертву не бросили. Джамиль выдержал взгляд сахаба и выпрямился в полный рост.

За спиной у него послышался какой-то шорох. Джамиль обернулся и увидел Нигаар. Женщина брела в их сторону, тяжело опираясь на трость.

– Треклятые служанки, – ворчала она. – Все разбежались, а электричество у меня в комнате отрубилось. Темно теперь, хоть глаз выколи.

Рана мигом спрятал револьвер в карман.

– О, еще один сюрприз: моя женушка ходит на своих двоих. Перепугалась ты, наверное, знатно. А шторы раздвинуть в голову не пришло?

– Ты же знаешь, как я быстро обгораю на солнце, – напомнила Нигаар. Пока она поравнялась с Раной и Джамилем, дыхание у нее уже стало тяжелым и свистящим. – И я, между прочим, могу ходить, если захочу. И в уборную хожу тоже, вопреки распространенному мнению. Не стоит слепо верить сплетням. – Она уперла руки в бока и оглядела коридор. – Приятная встреча, к слову: аж во второй раз за многие месяцы. Ох и повезло мне с мужем!

Рана расплылся в улыбке, но Джамиль чувствовал, что ему неуютно – видимо, как раз из-за присутствия жены. В голове стал зарождаться план.

– Ты этого остолопа наняла? – Рана кивнул в сторону Джамиля.

Нигаар посмотрела на Джамиля так, будто видит его впервые, и в деланом ужасе прижала руку к груди.

– Боже правый! Мужчина в тайном логове Раны-сахаба! Какая драма! Ни за что не пропущу зрелище.

– Ответь на вопрос, женщина, не то пущу ему пулю в лоб и закончим на этом.

Бегум закатила глаза.

– Какой актерский талант! Жаль, что в юности я на него купилась. А то сэкономила бы себе нервы, а отцу – кругленькую сумму. – Рана хотел было что-то сказать, но она остановила его взмахом руки. – Да, это я его наняла, и он прекрасный работник, если верить Сальме. Она его на все лады расхваливает, а уж мы-то знаем, что старой ведьме непросто понравиться. А еще он из Мултана. Приятно послушать, как рядом говорят на сирайки.

– Опять ты со своим сирайки.

– Это мой родной язык. Уж его ты у меня не отнимешь.

– Милостивый бог, спаси меня от этой женщины.

Джамиль понимал: пока расслабляться рано, но заметил и то, что взгляд Раны Хамида стал менее подозрительным.

– И все равно не понятно, что твой земляк забыл на моем личном этаже.

– Ему, наверное, Сальма поручила тут прибраться, дорогой муженек. Если ты не заметил, у нее уже артрит наклевывается. Пришла пора пострадать за прескверный характер. Если честно, я не понимаю, почему Сальма по-прежнему у нас работает. Я бы этой старой кошелке уже давно на дверь показала.

Рана Хамид усмехнулся.

– Она нам обоим пользу приносит. И я ей доверяю. – Он повернулся к Джамилю: – А теперь вон с глаз моих. А Сальме скажи, что я вас обоих заживо спалю, если еще