«Я до тебя еще доберусь, старикашка», – подумал Джамиль, провожая взглядом Рану Хамида, который пошел вместе с женой к ней в комнату. Щеки у Нигаар разрумянились от удовольствия. От этой картины Джамиля чуть не стошнило.

Абида

Наркотики немного упростили жизнь: во время секса больше не приходилось притворяться, что ей нравятся прикосновения Раны. Он тоже не требовал, чтобы она «была поотзывчивее», списывая вялость на действие веществ. Наверное, он наслаждался особой властью над пленницей, правом даровать или отнять то, чего она жаждала каждую минуту.

Как он думал.

На самом же деле, пусть Рана Хамид пока этого не знал, Абида уже несколько недель не делала себе губительных уколов, а порошок, который он ей оставлял, не вдыхала, а смывала в раковину. На самоконтроль уходили все силы – до того отчаянно тело жаждало наркотиков. Никогда прежде она ничего так страстно не желала, даже тоска по родной дочери была гораздо слабее, и осознание этого глубоко потрясло Абиду. Первые дни воздержания дались ей особенно тяжело: она ни о чем не могла думать, кроме злосчастной иглы и облегчения, которое она дарует. А еще ее постоянно трясло, и она совсем не могла есть: стоило проглотить даже маленький кусочек, и ее тут же рвало. Несколько раз она сдавалась и делала себе укол, так что о святости речь не шла, но последние несколько недель девушка оставалась чистой. На ее счастье, Рана, глубоко погруженный в наркобизнес, почему-то не замечал симптомов отказа от веществ. Но и круглым дураком его никак нельзя было назвать. Он чуял неладное и уже не первый день, когда пленницу тошнило, косился на Абиду с недоброй ухмылкой и спрашивал, уж не беременна ли она.

Говорят, если о чем-то постоянно думать, это непременно сбудется. Первую задержку Абида списала на действие наркотиков, но, когда она отказалась от веществ, а цикл так и не восстановился, сомнений не осталось. Она беременна. Может, поэтому симптомы проявлялись так ярко. Отчасти именно из-за ребенка она решила навсегда покончить с наркотиками.

Ране она ничего говорить не собиралась. Лучше умереть, чем лишиться единственного повода чувствовать над ним власть. Странная вещь – секреты. Иногда они разрушительны, но при благоприятных условиях могут и созидать. И секрет Абиды обладал как раз такой созидательной силой. Он питал ее, помогал не соблазняться наркотиками, которые каждый раз пихал ей Рана, терпеть его грубые толчки и противные стоны ей на ухо. Пусть Абида была из деревни, она прекрасно знала, что наркотики уродуют детей еще в утробе. Ей не раз доводилось видеть на улицах наркоманов, ошалевших от ядреных смесей, купленных по дешевке у спекулянтов. Часто бедолаги умирали прямо в канаве или где-нибудь у дороги, плотно закутавшись в шаль. Обычно прохожие думали, что это пьяницы валяются без сознания, так что к их телам по нескольку дней никто не подходил, и только когда вокруг разливалась трупная вонь, все понимали, что́ случилось на самом деле. Абиде вспомнилась история ребенка, родившегося у местной наркоманки. Малыш был очень худеньким, да и умственными способностями не блистал, поэтому в конце концов пир пошел на отвратительные меры: надел ему на голову что-то вроде железной миски, чтобы сделать из ребенка «крысу Шах-Даулы»[44] и отправить в город просить милостыню. Такие жесткие стальные колпаки надевали на головы детям, чтобы у них не вырос мозг и они навсегда остались глупыми и беспомощными. Впоследствии, уже во взрослом возрасте, уродцы собирали в больших городах приличную милостыню, даже автомобилисты останавливались, чтобы на них поглазеть, и почти каждый считал своим долгом дать им денег. Это были, по сути, дети во взрослых телах.

– Мы уже несколько крыс Шах-Даулы вырастили, и они приносят стабильный доход, – говорил пир. – Только поэтому я и терплю наркоманов в нашей деревне. Без них не было бы наших прекрасных крысок.

Через несколько лет с головы ребенка сняли миску, и вид крохотного черепа поразил Абиду до глубины души. Десятилетний мальчик пускал слюни, лепетал как младенец и даже ходить не мог без чужой помощи.

– Да здравствуют крысы Шах-Даулы! – довольно напевал пир. – Эту жемчужинку мы в Мултан отправим.

До чего же несправедливо, подумала Абида, и ее передернуло. С ее ребенком такого ни за что не случится. Рана Хамид тем временем решил, что она дрожит от наслаждения, и задвигался быстрее. Абида попыталась отключиться от происходящего: выносить стоны мучителя было попросту невмоготу. Она вспомнила о другом своем секрете, который мог ее уничтожить, и сжала кулаки.

Отец.

Тогда сознание почти покинуло ее из-за наркотиков, но она узнала бы отцовский голос и его прикосновения в любом состоянии. Он был у нее в комнате. Девушка изводила себя подозрениями, что ей это только почудилось, но в глубине души чувствовала: нет, аббу и правда к ней приходил. Но почему он с тех пор так и не вернулся? Прошло ведь уже несколько недель! Ей стыдно было это признавать, но мысли об отце помогли ей отказаться от наркотиков в куда большей степени, чем тревога за нерожденного ребенка. Впрочем, она ведь не сразу поняла, что беременна.

А вдруг он и правда пробрался в дом хозяина и теперь ждет подходящего момента, чтобы ее спасти? Абида крепко зажмурилась. Непременно нужно в это верить, иначе ей ни за что не выжить. Нужно верить. Она напрягла память, и перед глазами проступили очертания отцовского лица, склонившегося над ней, прикосновения его руки к ее лбу. Абида по-прежнему не знала, привиделось ли ей все это – в голове царил полный хаос, – но твердо знала одно: уж голос отца, отчетливый и громкий, она точно слышала.

Аббу и правда к ней приходил.

Абида открыла глаза и отвернулась от уродливого, красного лица Раны. Взгляд задержался на тарелке с фруктами, стоявшей на столике у кровати. На ноже, воткнутом в яблоко. Если вытянуть правую руку, можно взять клинок за рукоять и всадить лезвие поглубже в шею мучителю. И тогда кошмару придет конец.

– Ну давай, попробуй, – прошептал Рана ей на ухо, тяжело дыша.

Он знал. Всегда знал.

И получал только больше удовольствия от этого знания. Абида закрыла глаза и царапнула ему спину в надежде, что он примет это за порыв страсти – видимо, так и случилось, потому что в ту же секунду Рана громко застонал. Абида постаралась расслабиться. Тело вдруг покрылось липким потом – последствия отказа от наркотиков