была целая куча поводов для радости – продвижение шло успешно, альбом выйдет совсем скоро, – я чувствовал себя отвратительно.

Я знал от Меган, что Ли еще не отказал риелтору из Лос-Анджелеса. Он все еще надеялся, что я передумаю. Присев на краешек кровати, я выглянул в окно. Есть ли, кроме моей семьи, еще какая-то причина, по которой стоит остаться в Лондоне?

Моей причиной была Квинн. Я вытащил из кармана телефон и открыл фотографию, которую сделал во время нашего последнего телефонного разговора.

А потом я вспомнил, как она пришла в студию и снова и снова уверяла меня, что это не она передала информацию прессе. Я правда хотел бы ей верить. Я уже хорошо узнал ее, намеренно она этого делать не стала бы. Но что, если кто-то в ее окружении подслушал? Кроме того, она работает в СМИ! Как я ни пытался с самого начала игнорировать слова Ли, ко мне теперь пришло болезненное осозание того, что в итоге случилось.

Неважно, насколько сильны мои чувства к ней. Опасность разрушить все, к чему я так упорно шел и для чего работал, слишком велика. Я решительно стер фотографию и заблокировал телефон. Решение было принято.

В понедельник я пришел в офис Ли, чтобы обсудить с ним переезд в Лос-Анджелес, но на месте был только его коллега Ник.

– Ли на совещании, – сообщил он.

– Подожду у него в кабинете, – решил я вслух и вошел внутрь.

Я принялся разглядывать всевозможные награды, украшавшие полки в кабинете Ли. На лодке для них не было места, поэтому бо́льшая часть хранилась здесь, а некоторые – дома, у моей мамы, так что все гости их сразу видели. Я гордился этими наградами. Я упорно трудился, чтобы завоевать их, они давали мне возможность зарабатывать деньги творчеством. Моя заветная мечта стала реальностью. И все-таки эти награды не могли заполнить ту пустоту, которую я ощущал. Я всегда чувствовал ее, еще до знакомства с Квинн. Когда же отдался чувству к ней, то впервые за много лет перестал ощущать пустоту. А теперь мне казалось, что я, лишь на короткое время увидев вспышку света, снова бродил в потемках.

Я присел за стол Ли и открыл его ноутбук. Недолго думая, ввел пароль и разблокировал экран. Он все еще пользовался старым паролем – Leeroy1054, это его ник для игры на плейстейшен. Надо срочно обсудить с ним вопрос кибербезопасности, а то он-то мне уже все уши прожужжал, чтобы я не потерял телефон.

И хотя я запретил себе это делать, я открыл сайт «Селебритан» и стал искать статью Квинн. Вот уже несколько дней эта мысль вертелась у меня в голове, и мне хотелось наконец закрыть вопрос. Меган дала согласие на публикацию, но я до сих пор не собрался с духом, чтобы прочитать ее. Статья опубликована прямо на главной странице – видимо, Фиона Бартон осталась ею довольна.

Я глотал слово за словом, а в голове звучал голос Квинн. Ее стиль действительно хорош. Ей удалось найти правильную тональность на грани репортажа и портрета. Она сделала акцент на поклонниках, но информация обо мне, которую она дозированно включила в текст, представляла меня в другом, непривычном свете. Портрет вышел глубже, чем меня прежде представляли СМИ. И это было на удивление очень приятно.

Я так бы хотел получить от нее сообщение. Узнать, как она поживает и что делает. Может быть, расставание далось бы мне легче. Может быть, она что-то писала Меган, когда они согласовывали статью? Меган всегда ставила в копию Ли, чтобы он был в курсе всех вопросов.

Я вошел в почту и ввел «Селебритан» в строку поиска. Тут же появилось несколько писем от Фионы Бартон, а ниже – то самое письмо, которое я искал. Но, кроме согласования текста, Квинн и Меган больше ничего не обсуждали. Огорчившись, я хотел было закрыть ящик, но тут мой взгляд упал на письмо ниже. Письмо было от желтой газетенки «Сан», которую Меган вообще-то исключила из рассылки, потому что было много случаев, когда издание нарушало личные права известных людей.

Открыв письмо, я прочитал первые строки, и у меня тут же перехватило дыхание:

Добрый день, мистер Стоукс,

как мы обсуждали в телефонном разговоре, сообщаю точный адрес места швартовки: Маленькая Венеция, Бломфилд-роуд, Мейда Вейл, Лондон W2 6NG. Синяя лодка с надписью «Трудяга Фрейзер». «Сан» получит эту информацию от меня в эксклюзивном порядке, так что «Селебритан» может только подхватить репортаж.

С надеждой на сохранение конфиденциальности в целях плодотворного доверительного сотрудничества в будущем.

Ли Эткинс

Я вновь и вновь пробегал глазами письмо, мысли в моей голове путались. Мне стало дурно, и на минуту я закрыл глаза. Это Ли дал прессе наводку. Квинн не имела к этому никого отношения. Твой менеджер, нет, твой лучший друг обманывал тебя все это время!

Я ничего об этом не знал. Я вверил ему свою жизнь и свою карьеру. От ярости я сжал кулаки и едва сдержался, чтобы не ударить по ноутбуку.

Но какой во всем этом смысл? Зачем он это сделал? Какая ему выгода от того, что прессе станет известно, где я живу? И что еще он делал, о чем я не знаю? Разочарование и слепая ярость, пронзившая меня, затмили все мои прежние чувства.

И, конечно, именно в этот момент в кабинет вернулся Ли, как обычно разговаривая по телефону. Я с трудом удержался, чтобы не наброситься на него и не врезать ему.

Когда он меня увидел, его улыбка постепенно исчезла с лица, он положил трубку.

– Мило, – сказал он, усаживаясь в коричневое кожаное кресло напротив меня. – Что ты здесь делаешь? – Он закинул ногу на ногу, а я стал разглядывать дизайнерские кроссовки на его ногах, которые стоили, наверное, больше, чем его родители платят в месяц за дом.

– Я помешал? – с сарказмом в голосе спросил я.

– Конечно нет! – уверил он меня. – Просто ты редко бываешь у меня в офисе.

– Потому что ты всегда приходишь ко мне сам, – твердо проговорил я. Интересно, что еще он утаил от меня таким образом?

– Просто чтобы тебе было легче! – ответил он. – Слушай, с тобой все в порядке?

Я пристально посмотрел ему в глаза, а потом развернул ноутбук:

– Что это такое?

Мой голос прозвучал на удивление твердо и холодно, но мне пришлось контролировать каждую клетку своего тела, чтобы не заорать на него.

Улыбка Ли на мгновение слетела с его губ, но он тут же взял себя в руки:

– Мило, позволь мне все объяснить.

– Значит, это ты распространил эту информацию? – Я смотрел на него, не веря своим глазам. – Это из-за тебя я лишился дома!

Он закатил глаза:

– Да ладно тебе, Мило. Не будь таким наивным.

Я снова подавил в себе порыв наброситься на него. Как я мог настолько сильно ошибаться в нем?

– Это как раз твоя вечная проблема, – продолжал он. – Вот почему