взрыву уничтоженного склада ГСМ. А я стоял в сторонке, скрываясь в Тени, поигрывая острым клинком, который, как никогда раньше, хотел напиться крови. Ведь это была кровь не обычных врагов, а кровь проклятых тёмных магов.

Лезвие клинка переливалось пепельно-серыми бликами, а в его глубине ровно и уверенно вспыхивали крошечные изумрудные искры. Но я не вмешивался. Я ждал. Ждал идеального момента, когда выйду и отрублю к хренам их тупые головы.

А пока пусть эти три монстра, эти настоящие порождения Тьмы, как следует порвут себя в этой бессмысленной и кровавой грызне. А вот когда они измотают себя окончательно, а, может быть, кто-нибудь из них еще и сдохнет, вот тогда я и нанесу свой финальный удар.

Глава 24

Я стоял в Тени, слившись с ней в единое и неделимое целое. Я стал Тенью, а Тень стала мной. Единственное, что долго я так продержаться не сумею, иначе точно сойду с ума от нашёптывающих в уши голосов и неистового желания растерзать всех и каждого. И неважно свои это будут или чужие. Растерзать и всё тут!

Мой Сумеречный клинок, который я не спешил убирать, тихо пульсировал в руке, тоже алчно предвкушая море крови. У него словно бы проснулось собственное сознание, хотя это была всего лишь малая часть меня… Да, чем дольше я пребываю в Тени, тем больше странностей начинает твориться у меня в голове.

А тем временем передо мной трое темных магов, еще недавно клявшихся в верности Рейху, фюреру и друг другу, устроили между собой настоящую бойню. И на мой неискушенный взгляд теперь старый колдун проигрывал своим молодым противникам, объединившим усилия после предательства учителя.

Прежняя тактика Вайстора провалилась: щупальца, высасывающие жизнь из его учеников, развеялись, как только Кранц переродился в нежить, а затем освободил и Штайнера, перерубив их ритуальным кинжалом. Старикан понимал, если он сейчас что-то не предпримет — его сомнут. Окончательно и бесповоротно, не оставив даже шанса подняться в виде нежити.

Однако, в ледяных глазах бригадефюрера СС не было ни намёка на панику, ни жалости к себе. В его голове, похоже, созрел какой-то план, что позволит ему кардинально переломить ситуацию.

— Довольно играться, щенки! — прохрипел Вайстор, выдернув из-за воротника мундира какой-то артефакт, болтающийся на цепочке. — Я вам не по зубам!

И тут же воздух вокруг старика мгновенно «сгустился», заставив даже пространство стонать от неимоверной тяжести. На Кранца и Штайнера обрушилась волна чудовищного давления, призванная мгновенно раздавить или, хотя бы обездвижить противников.

Умертвие, бывшее некогда штурмбаннфюрером СС Виктором Кранцем вздрогнуло, когда его придавило словно гидравлическим прессом. Его ноги подогнулись, а серая пергаментная корка на его теле начала трескаться и осыпаться мелкой пылью.

Но мертвый некромант, напрочь лишённый боли, продолжал упорно переть к Вайстору на подкашивающихся ногах, сжимая в руке ритуальный кинжал. Лезвие магического оружия пульсировало в руках умертвия зелёным могильным огнём, помогая Кранцу справляться с давлением.

А вот Штайнер, оказавшийся под прямым воздействием этой древней проклятой магии, не смог выдержать такого давления — его мгновенно размазало кровавой жижей по бетонным плитам аэродрома. Я увидел, как от останков Штайнера воспарил сгусток энергии, и как Вайстор жадно вдохнул эту светящуюся субстанцию.

Поглотив эфемерную суть Штайнера, старик Вайстор вплотную занялся вторым противником — Кранцем. В глазах бригадефюрера СС вспыхнул голодный блеск — сила Виктора была наполнена некротической мощью, которую так ценил старый колдун. Старик уже предвкушал, как поглотит и её, резко шагнув на следующую ступень силы.

Но пока Вайстор не совсем пришёл в себя, поглотив сущность Штайнера, Кранц успел подобраться к старику вплотную. Давление чудовищной магии всё ещё давило на него, заставляя кости скрипеть и крошиться, но окончательно сокрушить мертвеца не могло.

Добравшись-таки до старика, Кранц взмахнул ритуальным кинжалом, вложив в этот удар все остатки своей воли и всю ненависть к бывшему учителю. Лезвие, продолжая светиться зеленым пламенем, описало дугу, нацелившись прямо в сердце колдуна-генерала.

Однако старик, основательно усилившийся после поглощения сущности Штайнера, отреагировал на удар мертвеца с нечеловеческой скоростью. Его рука перехватила запястье умертвия буквально в миллиметре от цели. Кранц дернулся, пытаясь вырваться, но хватка старика была поистине железной. Мертвецу удалось лишь слегка зацепить Вайстора — острие кинжала чиркнуло по щеке колдуна, оставив тонкий, но глубокий порез, из которого потекла черная кровь.

— Ты посмел поднять на меня руку, кусок падали⁈ — прошипел Вайстор, чувствуя, как по щеке распространяется жжение от проклятого ритуального лезвия.

Старик заревел, как раненный бегемот, наплевал на сложные заклинания и схватил умертвие за горло свободной рукой. Вайстор рванул мертвеца на себя, и в ту же секунду из груди колдуна вырвались десятки тонких, как паутина, энергетических нитей.

Они опутали голову умертвия, проникая внутрь его тела через глазницы, рот, нос и уши. Кранц попытался закричать, но из его иссохшей глотки вырвался лишь беззвучный хрип. Некротическая энергия, которая удерживала его кости и плоть в некоем подобии жизни, начала стремительно перетекать в старика.

— Ты хотел стать вечным? — громогласно рассмеялся колдун, прижимаясь лбом к лбу Кранца и, не мигая, глядя в его потухшие мёртвые глаза. — Ты им станешь — обещаю! Но только растворившись во мне!

Тело Кранца неожиданно рассыпалось, превратившись в серую пыль, которая тут же развеялась под порывом ветра. Вайстор выпрямился, довольно оскалившись. Его прежде морщинистая кожа натянулась, а седина на висках потемнела. Он выглядел помолодевшим на добрый десяток лет. Он легко наклонился и поднял с земли кинжал Кранца — единственное, что осталось от рассыпавшегося прахом мертвяка.

Я всё ещё наблюдал за этой картиной из Тени, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Старик теперь стал куда опаснее, чем еще минуту назад. Поглотив обоих магов, он сейчас излучал такую мощь, что его разросшаяся до непомерных размеров аура буквально подавляла.

Вайстор повернулся к лесу, вскидывая руки, и из-под растрескавшейся вдруг земли вырвались потоки багрового пламени, вмиг испепелившие гигантские корни Лешего. Я услышал, как громогласно заревел от боли и ярости Владыка Леса, но на этот раз противопоставить колдовству Вайстора ему было нечего.

— Тупая тварь! — Громыхнул бригадефюрер, от голоса которого задрожала земля. — Думал, что можешь противостоять мне? Мне?!!

Старик подскочил к остаткам алтаря и, вытянув над ним левую руку, полосонул себя ритуальным клинком по запястью. Добраться до пленных красноармейцев он, похоже, не успевал, а запущенный ритуал требовал крови. Так что грёбаный колдун решил воспользоваться своей. Только к чему это всё