ни было, оно погребено под кто знает какой толщей грунта или камня. Не походя ни на одну известную передачу Древних, оно не содержало ничего разборчивого. Оно не повторялось, как предупреждение или маяк. Каждый случай, что засекла Эси, был иным. И всё же каждый явно вязался со всеми прочими и был точно так же совершенно отличен от чего бы то ни было — древнего или современного — в библиотеке «Энкиду». Анализ корабельных систем зашёл в тупик, когда его запросили о сходствах. Оно было попросту слишком иным. В итоге у Эси набралась целая библиотека передач с этого в остальном безмолвного мира внизу — достаточная, чтобы быть настолько уверенным, насколько вообще возможно, что они улавливают обрывки чего-то, битком набитого информацией: языка, кода, смысла. Вот только для них — бессмысленного, потому что оно не поддавалось никакому анализу. А потому — сводящего с ума.

К тому времени начал сходиться и целый ряд кривых. Общая конструкция корабля была отремонтирована настолько, насколько это вообще было возможно, — ценой всего лишь пятисот сорока восьми дополнительных единиц груза. И наоборот, состояние той малой части «Энкиду», в которой сейчас обитали Ключевой экипаж и их команды, ухудшалось до такой степени, что половина усилий Олфа уходила лишь на то, чтобы всё это удерживать на плаву. Никто и не рассчитывал, что даже новый и целый корабль-ковчег будут месяцами активно населять. Для этого существовали планеты. А «Энкиду» достиг Имира в состоянии, которое не тянуло ни на «новый», ни на «целый». Впрочем, у Гембела был план.

Заместитель по науке на удивление достойно принял вызов, вынужден был признать Холт. Общался он ужасно — не только из-за рваной, спотыкающейся речи, но и из-за общей неспособности донести что бы то ни было с оглядкой на чужую точку зрения или уже имеющиеся знания. Зато работу по презентации он мог делегировать. А там, где его способности оказались на вес золота, — это в области кризисных экосистем. То, что осталось Старой Земле после катастрофических войн Древних и отравления среды, теперь было абсолютным пределом их надежд на Имире. По крайней мере, поначалу. Будем надеяться, что дальше мы сумеем сделать лучше. У Гембела была дюжина растений и две дюжины животных, которых он мог надёжно воссоздать, вырастить, развести и даже довести до процветания в своём Имирариуме. Вместе эти виды, дай им шанс закрепиться на планете, обеспечили бы живую основу для колонии. Небольшой колонии. По крайней мере, поначалу.

Поскольку работа с дронами была передана Безопасности, планетарной съёмкой заведовала Халена Гарм. После открытия Эси она в итоге оказалась в подчинении у самой классицистки, пытаясь отследить источник сигналов уцелевшими аппаратами с их никудышными приборами. В конце концов всё, что ей оставалось, — созвать виртуальное совещание и сообщить их разбросанным по кораблю изображениям, пока каждый занимался своими делами, лучшее, что она смогла добиться. Что она способна сузить область до одного-единственного региона планеты — равнины между колеблющимися берегами реки и холмистой возвышенностью, которая проносящимся над ней аппаратам напоминала костяшки кулака мёртвого великана.

— Геофизические сканы намекают, что под теми холмами, возможно, что-то зарыто, — вот и вся её лучшая догадка. — Только у нас нет ни мощности, ни точности аппаратуры, чтобы знать наверняка. Мы пытались подать ответный сигнал разными способами — подражая тому, что принимала Эси, или просто так, как обычно кого-то окликают, — но ответа нет. И это не первоочередная задача. Наша первоочередная задача — выжить. Откровенно говоря, пусть в этом разбираются наши дети — когда мы построим достаточно будущего, чтобы в нём завелись дети.

Холт дал этой мысли осесть. Что, если работать по-настоящему упорно, они сумеют вырубить в этом бесплодном мире ровно столько опоры, чтобы он стал местом, где могли бы появиться дети, которые затем вытерпели бы ещё поколение всего этого. И ещё одно. И ещё. И всё лучше и лучше. Всё больше и больше. Вот только по-прежнему свербела мысль: там, внизу, зарыто нечто, способное таить… что? Все чумы и ужасы Древних, запертые и неумело пытающиеся сказать им держаться подальше? Или некий необъятный рог изобилия чудес, который перевернёт жизнь тех гипотетических детей, — лишь бы только суметь до него добраться. Лампа, полная услужливых джиннов. Весь тот рай, что им обещали, который Древние так и не удосужились выпустить на Имир.

А мы искали их повсюду. Древние — старая Империя — здесь определённо были: на этой планете или на орбите над ней. Они запустили процесс превращения мёртвого камня в живой мир. Вот только затем ушли, оставив лишь зачаточные терраформирующие отпечатки на поверхности и ни единого — над ней, ни клочка мусора, кружащего вокруг Имира. Они исчезли, бросив свой священный труд незавершённым. И вот теперь здесь «Энкиду» — с отказывающими системами и поредевшим грузом, отчаянно ищущий где бы поселиться так, чтобы это не требовало непрерывного обслуживания каждый миг каждого часа суток. Сколько бы часов в этих сутках ни было.

Уходи далеко-далеко от источника сигнала, говорил он себе, но в итоге так и не смог принять это решение. Безопасное решение. Правильное решение, какое и надлежит принять ответственному командиру. Потому что Эси заразила его обещанием того мимолётного сигнала, ничуть к тому не стремясь. Потому что он верил в желания и волшебство, в древних богов и спасение по принципу deus ex machina. Что, если там, внизу, зарыта та самая machina, из которой этот deus мог бы явиться?

— Я просматривал реестр груза, — сказал он им. Именно так его учили на Земле называть всех этих беспомощных замороженных людей, которых они притащили в такую даль. — Я составил список тех, кого нужно разморозить и подготовить. Люди с нужными навыками. Первая волна колонистов. Ограниченная. Нам придётся кормить их минимум год тем, что способен дать «Энкиду». Это ограничивает численность колонии. А после, если Гембел сделает своё дело, у нас, возможно, будет урожай. — Непривычное слово, экзотическое на языке. — Но нам понадобится каждая пара рук, работающая на полную мощность, и не больше ртов, чем это позволяет прокормить. Допуски очень строгие. — Краткая выжимка из всех дней и ночей, что он провёл — коротких дней, коротких ночей, но они всё равно складывались в срок, — составляя этот список личного состава, который дал бы новой колонии абсолютно наилучший шанс на выживание. Который дал бы наилучший шанс человечеству. От Ключевого экипажа к их командам, а от их команд — к более широкому набору счастливчиков из груза, которым позволят проснуться и жить, работать и умереть.