ответил на мой крик яростным рыком. Тени разметали в стороны пятерых ротхов, но еще больше тварей подступили к фейри, не давая ему прорваться ко мне.

Вокруг меня этих ублюдков собралось не меньше. Вдобавок приходилось сражаться с проклятым моррахом. Не на такую битву я рассчитывала, когда Бран днем и ночью гонял меня в Боевом зале до седьмого пота.

Я полагала, что буду сражаться с противником один на один. С ведьмой, а не моррахом, которому, казалось, все удары были нипочем. И все же я справилась. Земля вокруг была усеяна костями и черепами моих жертв, словно мы раскопали древний могильник и теперь топтались на останках несчастных, что были захоронены в нем.

Я вырвала хребет у очередного ротха, увернулась от клыков другого, отделив его уродливую голову от тела, взмахнула рукой, чтобы уничтожить третьего, но резкий удар в живот выбил из меня весь воздух, и я рухнула на спину, беззвучно разевая рот, словно рыба, выкинутая на лед.

Когтистые пальцы морраха до крови впились мне в кожу, обездвижив руки и ноги. Мерзкий ублюдок навис надо мной, злорадно скаля острые зубы.

– А сейчас, ведьма, ты умрешь.

Глава 43. Бран

Когда я увидел, как моррах прижал Кару к земле, впившись в ее тело когтями, мир потонул в красном мареве. Ярость, столь неистовая, что у меня предательски задрожали руки, захлестнула меня с головой. Мои тени ударили во все стороны, разорвав ротхов, что окружили меня, на части. Окровавленные куски тел попадали на землю, огласив зловонный воздух тошнотворными шлепками.

Я преодолел расстояние до Кары одним невозможным броском. Когтистые пальцы морраха теперь сжимали ее тонкую шею, вызвав во мне жгучее желание растерзать ублюдка на месте, и плевать, что это убило бы и меня. Но куда более важным сейчас было оторвать его от Кары.

Мои тени, заострившись, подобно летящим кинжалам, врезались в его мерзкое тело, отбросив морраха на спину и пригвоздив к земле. Он отчаянно задергал костлявыми конечностями, как мерзкий паук, пришпиленный иголками. Жуткий урод был чрезвычайно силен. У меня едва хватало сил, чтобы продолжать двигаться, одновременно удерживая его на земле.

Я подхватил Кару под руки, впился лихорадочным взглядом в ее лицо. Она закашлялась, перемазанная гнилью и землей, отчаянно цепляясь за меня холодными пальцами. Я сокрушенно смежил веки, баюкая ее как ребенка. Жива. Я не опоздал.

– Тсс, тише, – бессвязно шептал я, толком не понимая, кого успокаивал, себя или ее. – Ты в безопасности, я держу тебя.

Кара с трудом кивнула, отчаянно силясь подняться на ноги. Я помог ей, и тут же вздрогнул, когда обезумевший вопль морраха сотряс лес. Тварь пыталась вырваться, а у меня почти не осталось сил, чтобы ее сдержать.

Я обернулся к ней, с горечью осознавая, что это момент, которого я так боялся. Решающий момент. Моррах был кровожадным чудовищем, что восстал из останков юной несчастной ведьмы, чьего возлюбленного, моего брата, наши родители отравили на ее глазах. На мерзкой свадьбе, которая должна была стать самым счастливым днем их жизни, а в итоге обернулась жутким кошмаром. И кошмар этот слишком затянулся. Настало время с ним покончить.

Я был обязан этим ей и Слоану. И моим бедным подданным, что годами скитались по лесу, безвозвратно теряя себя. И если Кара не могла признаться мне в чувствах и снять проклятие, освободив нас, то стоило поставить точку хотя бы так. Все равно сопротивляться у меня больше не осталось сил. Проклятие выжгло из меня саму душу. Я, мать его, дико, смертельно устал.

Может быть, именно такой участи я и заслуживал. Я знал, что родители что-то затевали, но ничего не предпринял. Ведь Слоан любил меня. Единственный из нашей больной испорченной семьи. А я эпически облажался. Подвел его так, как никто и никогда. Мои невежество, высокомерие и тупость стоили моему брату и его невесте жизни. Так какое право после этого жить имел я?

Взбешенный моррах рванулся что есть мочи, я захрипел, чувствуя, как тени истончаются, переставая меня слушаться. Кровь текла из ран на моем теле, которые и не думали заживать, и вместе с ними из меня, казалось, вытекали остатки сил. Не выдержав, я издал не то стон, не то рык.

– Убей его, Кара! – проревел я. – Я не смогу удерживать его дольше.

Я думал, она возмутится, заспорит, но ведьма, пронзив меня яростным взглядом, ударила без лишних вопросов. Я напрягся, невольно зажмурившись и готовясь к худшему. Но отчего-то смерть не спешила прибрать меня к рукам. Вскинув голову, я недоверчиво оцепенел.

Морраха теперь удерживали на земле не только дымчатые лезвия моих теней, но и серо-сизые смертоносной магии Кары.

– Почему ты не научил меня этому трюку? – Она с вызовом изогнула бровь. – Острые сгустки магии, это же гениально!

Я устало вздохнул.

– Кара…

– Я не стану его убивать! – вдруг рявкнула она, разом растеряв всю игривую дерзость. – Я не намерена приносить в жертву ни тебя, ни твой народ. И ты, должно быть, сошел с ума, если просишь меня о таком!

Взгляд Кары, казалось, прожигал меня насквозь. Но помимо ярости и обиды в нем крылось что-то еще. То, на что я не смел и надеяться. Кара шагнула ко мне, протянув руку, словно испытывала острую потребность прикоснуться ко мне. Как вдруг из полумрака к ней с рычанием бросился ротх.

Я не раздумывал ни секунды. Тени снова взметнулись, обвились вокруг отвратительной твари и сжали ее до тошнотворного хруста. Костлявое тело рухнуло на землю бесформенной кучей. Но то, что я увидел, заставило мое сердце сжаться от леденящего ужаса.

Ротх успел ударить Кару, отбросив ее назад, прямо в зияющую пропасть ущелья. Миг – и она скрылась из виду.

Никогда еще я не передвигался столь стремительно. Изнеможение и раны были благополучно позабыты. Я чувствовал, как крылья чесались под кожей, пытаясь вырваться на волю, но не могли. Как видно, проклятие отняло у меня их насовсем. Но тени были еще при мне.

Я рухнул на землю, впившись пальцами в выступающий камень на краю ущелья. Мои тени, непривычно бледные и тонкие, рванули вниз, пока глаза отчаянно следили за стремительно падающей крошечной фигуркой. Ленты магии обвили ее так плотно, как могли, и, прервав падение, принялись поднимать.

Несколько секунд, прежде чем я смог дотянуться до Кары и сжать ее хрупкие пальцы, которые она протягивала мне в ответ, показались мне вечностью. Непроизвольный вздох вырвался из моей груди. Теперь я ее точно не уроню,