И за это время наша жизнь изменилась до неузнаваемости. Клархи и обитатели замка обрели свой привычный облик. Да и сам замок переменился. В него словно заново вдохнули жизнь.

Двери распахивались прежде, чем я успевала коснуться ручки. Свечи зажигались сами, стоило мне войти в комнату. Нужные предметы всегда оказывались под рукой. И, конечно, теперь замок слушался Морврана с полуслова, как преданный, но виноватый пес, что подвел хозяина.

Синие розы увяли, засохнув прямо на корню. Под бдительным руководством дворецкого пикси и гоблины медленно возрождали сад. Теперь в нем появились не только волшебные цветы фейри, но и целебные травы, которыми пользовались ведьмы, а также мои любимые каллы.

Лес, очищенный от колдовской скверны, расцветал день ото дня. Серая мгла над ним развеялась. Реки и озера больше не источали зловоние, вновь сделавшись прозрачными, словно слезы младенца. Звери и птицы потянулись в чащу, привлеченные ароматами спелых грибов, лесных орехов и душистых ягод.

Когда мама впервые увидела Киллиана на пороге нашего дома, то едва не лишилась чувств. Бабушка схватилась за сердце, и мне пришлось отпаивать обеих успокаивающим чаем с мятой, ромашкой и чабрецом. А потом были слезы, много счастливых слез, крепких объятий и теплых сердечных слов.

Под любящими взглядами двух заплаканных женщин Киллиан терялся, смущался и краснел, от волнения позабыв все слова, которые знал. В ответ на расспросы и причитания матери с бабушкой он лишь фыркал, мычал и робко улыбался. Глядя на них, я тоже украдкой вытирала невольные слезы.

С того дня брат уже сильно переменился. Первое время мама с бабушкой ходили с тарелками за ним по пятам. И каждая старалась приготовить блюдо повкусней, чтобы уговорить отощавшего Киллиана съесть еще кусочек. Их стараниями к концу третьей недели мясо на его костях немного наросло.

Я в шутку дула ему в лицо, изображая радость, что его больше не сносит ветром. А он делал вид, что сердится, забавно поджимая губы. Никогда прежде мое сердце не знало столько любви: к Киллиану, моей семье и Брану. И, конечно, к моему фамильяру – нимбрии, которая всюду следовала за мной. Я дала ей имя Немаэ́н, что в переводе с языка фейри означало «неистовая».

Первую неделю я провела дома с братом, пока Бран налаживал дела в неблагом Дворе. Ко мне он, конечно, приходил каждый день, чтобы украсть поцелуй-другой, а то и сорвать с губ протяжные стоны, когда мы предавались страсти, укрывшись за Смоляными скалами.

Однажды за поцелуями у садовой калитки нас застал Лейн. У него чуть глаза не лопнули. Брану одного взгляда хватило, чтобы понять, кто перед ним стоял. И пока мой бывший жених оправлялся от шока, фейри в два счета оплел его теневыми лентами и с такой силой приложил о забор, что тот захлебнулся сиплым кашлем. А когда Лейн поднялся с земли, хромая на ушибленную ногу, принц что-то прошептал ему на ухо, и парень сделался бледным как мертвец, а по его штанам расползлось уродливое желтое пятно. С тех пор он даже дышать в мою сторону боялся.

На второй неделе Бран попросил у моей матери благословения на наш союз, которое та с радостью дала. А потом, как и подобает, опустился на одно колено и задал самый важный вопрос. Конечно, я сказала да. И фейри надел мне на палец изумительное кольцо из черного серебра.

Его ободок был украшен вкраплениями из лунных камней, а по центру, рассеивая отточенными гранями тающий серебристый свет, возвышался крупный алмаз. Тем же вечером принц заявил, что в замок мы возвращаемся вместе. Я попыталась упросить родных отправиться с нами, но они наотрез отказались, пообещав, что будут меня навещать.

В честь избавления от проклятия Бран решил устроить в лесу торжество, пригласив на него не только существ, но и жителей Туманного Угла, тех, что относились ко мне с приязнью, – тем самым положив окончание многовековой вражде между фейри и людьми. А во время торжественного пира должны были состояться наша свадьба и коронация.

И вот я здесь, в нашей с Браном спальне, смотрю на свое отражение, не в силах поверить, что этот день наконец настал. Хотя правильнее будет сказать – вечер. Столь грандиозные застолья неблагие фейри устраивали только по ночам.

Звук знакомых шагов резко вернул меня к реальности. Теплая широкая ладонь легла на пояс, скользнула дальше, на живот, прижав меня спиной к стене из твердых рельефных мышц. Из отражения в зеркале на меня с обожанием смотрели страстные черные глаза.

Бран склонил голову, коснулся губами обнаженной шеи, вызывая волну мурашек.

– Как же мучительно сладко ты пахнешь, мэй лэран, – гортанно, с придыханием, прорычал он.

По моей спине пробежала дрожь, ноги вмиг сделались чужими, а в животе затрепетали мотыльки. Взгляд Брана скользнул по моему телу в отражении, и глаза его, и без того темные, превратились в колодцы тьмы.

– Ты выглядишь… Как королева фейри.

Я закусила губу, польщенная его комплиментом.

– А ты как король, – не растерялась я, и, проклятье, я имела в виду каждое слово.

В черном костюме, подчеркивавшем его широкие плечи, крепкую грудь и узкую талию, он походил на роскошную статую, образец идеального мужского тела, сотворенный искусным мастером вроде Сайласа.

Его смоляные волосы были красиво уложены и мерцали, как полночные звезды. Меня так и подмывало запустить в них пальцы.

– Не смотри на меня так, – предостерегающе рыкнул Бран.

Я дерзко изогнула бровь, прекрасно понимая, что он имел в виду.

– Это еще почему?

– Потому что когда ты это делаешь, я теряю контроль, – хрипло прошептал он. – И если немедленно не перестанешь, мы отправимся не на свадьбу, а в кровать, где я часами буду боготворить твое роскошное тело, заставляя тебя стонать так громко, что тебя услышат не только во всем замке, но и во всем моем никчемном Дворе!

От столь откровенных слов и тепла его крепких рук в сердце вспыхнул томительный жар. Опалив меня изнутри, он ухнул вниз, отдаваясь тянущей сладостью в сокровенном местечке между ног.

Бран втянул носом воздух, почуяв мое возбуждение. Его хватка на моем теле стала более властной и жесткой.

– А ты была бы не против, да? Моя маленькая несносная ведьма…

Ощутив спиной его твердость, я с трудом подавила рвущийся из горла стон. С тех пор как мы с Браном отбросили недоверие и признали силу наших обоюдных чувств, я не могла оставаться спокойной рядом с этим соблазном во плоти ни на минуту. Но сейчас на это правда не осталось времени.

– Вообще-то, видеть