– Здесь проводят игрища в духе Маркиза де Сада. Хотя, дух де Сада витает на всем этаже. Все мои клиенты, начитавшись его трудов, стали буквально сходить с ума. Будто призрак старого писателя выпустил на волю саму тьму. Третья комната, наоборот, оснащена так, что здесь роль госпожи играет женщина. Все инструменты и приспособления в ней рассчитаны для тех мужчин, которые любят испытывать боль. Не скрою, я долго и усердно обучаю моих девочек мужской анатомии или сама провожу подобные сессии. Я покажу тебе на днях одну из таких. Ты должна стать профессионалкой в своем ремесле. И даже, если когда-нибудь ты сбежишь от меня замуж, твои навыки пригодятся тебе в супружестве. Иной мужчина, самой обычной конституции, нрава и морали, даже не подозревает о том, как это прекрасно получить оргазм посредством стимуляции ануса и головки пениса. Когда они впервые ощущают это, то становятся навек твоими рабами.

Глаша лишь удивленно таращилась на Мари.

– А четвертая «пыточная» оборудована, как медицинский кабинет и рассчитана как для пыток мужчин, так и для пыток женщин. Там стоит кресло, как у нашего душки-доктора – я когда-то заказала их сразу три из Германии. Здесь же имеется арсенал и других приспособлений – зажимы, трубки, клистиры, катетеры. И куча разномастных дилдо.

– О, господи!

– Не поминай господа всуе. Ему нет дела до человеческих шалостей. Поверь! И вот что, моя дорогая, во всех этих кабинетах, для всех его посетителей, существует одно, обязательное и строгое правило: не членовредительствуй. То есть, играть у меня можно в разные игры. И подчас они изощренны и мучительны для игроков. Но, есть известный предел – увечить своих девочек я не позволяю. И кровь в моих стенах не течет.

– А разве не бывает такого, что участники заиграются и потеряют контроль?

– Бывает… Но у меня не было ни разу.

* * *

Мари повернула большим ключом, замок щелкнул, и дверь бесшумно отворилась.

– Я привела тебя в «пыточную» со средневековым антуражем. Именно ее я хочу тебе представить.

– Почему ее? – Глаша судорожно сглотнула.

– Потому, что именно тебя заказали для этой комнаты.

Глафира осторожно вошла в помещение. Вокруг стояла угольная темнота. Здесь не было окон. Каблучки Мари простучали по каменному полу – она привычно двигалась в темноте. Чиркнула спичка, и огромный масляный факел осветил каменные своды «пыточной». Мари прошла чуть дальше и зажгла еще два факела. Глафира задохнулась от страха. Ей почудилось, что вместе с Мари, ветром времени, они обе улетели в прошлое. Искусные мастера немало потрудились над тем, чтобы эта комната выглядела так, как выглядели подобные помещения в застенках инквизиторов. Высокий потолок походил на свод старинного замка или крепостного зала. Стены комнаты, облицованные серым камнем, поддерживались балками из закопченного дерева и казались мрачными и скользкими.

В середине комнаты, на небольшом деревянном постаменте стоял Андреевский крест с коваными наручниками на конце. Постамент сей был испещрен подозрительными бурыми пятнами.

– Кровь? – ахнула Глаша и зажала ладошкой рот.

– Нет, это краска, – хихикнула Мари. – Но, правда же, весьма похоже?

– Да, уж. Мари мне все менее хочется оказываться здесь в качестве жертвы. Тем паче, троих мужчин.

– Успокойся, дорогая. Быть может, тебе это даже понравится.

Недалеко от креста находилась жаровня с потухшими углями, на которой лежали пока что еще холодные закопченные щипцы.

– Не переживай, все это – не более, чем антураж. Максимум, что тебе грозит, это три крепких члена.

Рядом с Андреевским крестом располагалась еще одна дыба, а недалеко от нее стоял стул с шипами.

– Потрогай, эти шипы вовсе не такие острые. Они не острее речной гальки. И если посидеть на них даже полчаса, то больно не станет, наоборот, многих девочек сие очень возбуждает. А это, так называемый, «ведьмин конь».

Мари подошла к деревянному бревну, один конец которого был сделан виде лошадиной головы, а седло походило на остроконечный, продольный выступ.

– Настоящий «ведьмин конь» намного острее, а это гладенький. Потрогай сама. Если на него и садят женщину самым нежным местом, то держат недолго, и на ноги не вешают гири. Ты вряд ли почувствуешь чего-то необычное.

Были здесь и скамейки и столы с отверстиями для рук и ног. А на каменной, запотевшей стене висел целый арсенал плеток, кнутов и других пыточных орудий.

– Я не разрешаю на подобные сессии приходить мужчинам в пьяном виде. К тому же у меня в каждой их этих комнат есть потайной оптический прибор. Смотри, там, в стене, возле креста, есть два, едва заметных отверстия. Каждые десять минут я захожу в потаенную комнату и наблюдаю за тем, как идет сессия. А иногда я просто не могу от нее оторваться. Меня безумно возбуждают подобные вещи, – хохотнула Мари. – Если я вижу что-то подозрительное, я прекращаю всю игру. Ты поняла меня?

– Поняла. Но ведь убить можно и за минуту.

– Глашенька, все мои клиенты люди почтенные, взрослые и семейные. Они знают меня много лет, а я много лет знакома с ними. Не бойся, они не сумасшедшие. Да, они развратники, но не убийцы. Поверь.

Недалеко от пыточного арсенала стоял стол и несколько старинных стульев с высокими спинками.

– О, здесь, как правило, любят заседать члены комиссии по инквизиции, – хмыкнула Мари. – Взрослые мужчины, а играют иногда, как дети. Списки у них, пергаменты и прочее. Ты ничему не удивляйся. И, главное, ничего не бойся.

Мари и Глаша покинули комнату, предварительно потушив факелы. Щелкнул затвор замка, и обе оказались на зеленой ковровой дорожке.

– А остальные комнаты? – спросила побледневшая Глаша.

– О, не все сразу, ma chérie. Таким впечатлительным особам и одной экскурсии в день за глаза хватит.

– Когда они меня заказали?

– Сегодня в одиннадцать вечера. Почти до утра. Ну, а потом будешь отсыпаться, а наш душка-доктор будет тебя ублажать. Несколько дней, если ты захочешь.

– Нет, спасибо, – сухо ответила Глафира и покраснела.

– Ma chérie, ты то бледнеешь, то краснеешь. С доктором вы сами разберетесь. Это он у нас знаток женских оргазмов. Порой мне кажется, что наш доктор одержим ими, словно безумный. Очень уж он любит наблюдать за женским сладострастием. Да, бог с ним, нам подобные изыски только на пользу. Скажу одно: после этой сессии у тебя будет ровно три дня отдыха.

– Четыре, – заявила Глафира.

– Уже торгуешься? – хмыкнула Мари. – Это хорошо. Я люблю здравых женщин. Желаю удачи. За три часа до сессии тебя побреют, помоют, сделают клистиры и уложат волосы.

* * *

В коридоре второго этажа Глафиру схватила за рукав Ани и