Шахид улыбнулся полицейскому инспектору.

– Пакетики разложены повсюду, сэр. Джамиль – свидетель. Так что давайте поскорее прижмем ублюдка к ногтю.

Джамиль даже перечислил все места, где спрятаны наркотики. Шахид похвалил его за прилежание, но что тут удивительного, ведь на кону была жизнь его дочери и, разумеется, собственная жизнь Джамиля. Если их план раскроют, последствия могут быть самыми ужасными, судя по тому, что рассказывают о Ране Хамиде.

Джамиль поднял взгляд на инспектора Харуна. Тот снова задумчиво поглаживал усы. В участке Джамилю ужасно не понравилось. Он столько слышал о городской полиции, мол, у них там и навороченная техника, и роскошные авто, и шикарно обставленные кабинеты. Но участок Харуна производил удручающее впечатление. С потолка свисали паутинки, желтая краска на стенах кое-где облупилась, деревянные столы едва выдерживали вес пожелтевших папок с личными делами, а бетонный пол так запылился, что невозможно было понять, какого он вообще цвета. Сигаретный дым мешал сосредоточиться, как и насмешки полицейских. Они даже пальцами в него тыкали, когда он мимо проходил.

Ох и мерзкие же твари. Харун держался куда обходительнее, но почему-то совсем не вызывал у Джамиля доверия. Было в нем что-то настораживающее, но едва уловимое, а выражением лица он напоминал кота, ждущего, когда же мышка угодит в ловушку.

Неужели мышка – это он, Джамиль?

А впрочем, какая разница? Главное, что скоро начнется обыск. Харун обещал.

Выслушав Шахида, Харун хохотнул.

– Надеюсь, твой дружок не отсыпал себе немножко. Деревенские ребята это любят.

Джамиль внутренне весь ощетинился и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Что поделать, такой уж Харун человек. Это он успел понять за последние несколько недель, слушая рассказы Шахида.

– Я тут рядом стою, – ровным тоном напомнил Джамиль. – Можете обращаться ко мне напрямую. И речь, к вашему сведению, о жизни моей дочери. Она под угрозой.

– Ах да, дочь. Рейд – это, конечно, замечательно, но, сдается мне, она над всеми вами издевается. Никто в здравом уме не станет верить женщине на слово. Уверен, она всласть резвится с Раной Хамидом. Что бы о нем ни говорили, а в постели он вроде как хорош.

«Сам проверял, что ли?» – хотел спросить Джамиль, но вовремя прикусил язык. Не стоит грубить. Он снова перевел дыхание, опустил глаза и сфокусировал взгляд на длинной веренице муравьев, которые спешили мимо.

– Когда вы устроите рейд? – спросил Шахид, толкнув Джамиля локтем, чтобы тот поднял глаза.

Инспектор потянулся и зевнул.

– Дело небыстрое, дружочек, но теперь, когда мы знаем, что наркотики подброшены, потихоньку и приступим. Сцапаем коршуна в гнезде! Ране Хамиду от нас не уйти, как бы он ни разыгрывал невинность. – Полицейский закурил и выпустил облачко дыма прямо в лицо Шахиду. – Рейд рейдом, мне другое интересно: согласится ли девчонка с вами уйти. – Он недобро хохотнул. – Готов поставить все свои деньги на то, что маленькая шлюшка пошлет вас куда подальше. Такие уж они, женщины!

Джамиль посмотрел на Шахида. Тот упрямо стоял на своем:

– Назовите точную дату и время. Нам надо знать наверняка.

Харун закатил глаза.

– Да что ты так разволновался, малец? Наркотики уже лежат где надо, верно? И никуда не денутся. Нам надо распланировать обыск. Это не за секунду делается.

– Мне надо знать.

Харун вздохнул и бросил назад дымящийся окурок, попав в лицо констеблю. Тот взвизгнул от боли. Инспектор рассмеялся, но потом наконец ответил:

– Через три дня. Мы заявимся в гости к Ране Хамиду через три дня. В полдень, когда все его дружки будут на работе и нам никто не помешает. И задолго до того, как сам Рана обычно покидает территорию, судя по донесениям нашей разведки, – он подмигнул Джамилю.

Три дня, подумал Джамиль. Сердце радостно зашлось, а потом вдруг испуганно екнуло. Кто знает, что Рана сотворит с Абидой во время рейда? Надо во что бы то ни стало защитить дочь.

* * *

Вернувшись во владения Раны Хамида, Джамиль обнаружил, что всю обслугу выставили из главного дома и велели ждать на улице, пока хозяин «переговорит» с товарищами. Эти самые разговоры часто длились до поздней ночи. Все знали, о чем толкуют за закрытыми дверьми: там решается, куда перепрятать наркотики.

Еще до того, как Сальма рассказала Джамилю, как обстоят дела, он догадывался, что Рана не настолько глуп, чтобы хранить товар дома. Сюда попадала лишь малая доля для личного пользования. Где прятали остальную часть партии, не знал никто, кроме самого близкого круга Раны, а именно Ифтихара и Шершаха.

Больше хозяин никому не доверял, в чем Джамиль успел убедиться за несколько месяцев работы в доме. Решение всех вопросов делегировалось Шершаху, а Ифтихар был кем-то вроде казначея. Остальные дружки, можно сказать, выступали моральной поддержкой, не больше. Даже Амджада, который приходился родным братом Нигаар-бегум, на эти тайные переговоры не пускали. Сегодняшняя встреча означала одно из двух: либо ожидается большая поставка наркотиков, либо назревает необходимость их куда-то переправить, а значит, визиты дружков Раны на несколько последующих дней прекратятся.

Джамиль вознес благодарственную молитву высшим силам. Вот удача! Скольких проблем теперь получится избежать. Полицейским нужно будет справиться с одним только Раной Хамидом… если они одолеют охрану.

Остаток дня прошел за работой по дому, и когда Сальма едва заметно кивнула – подала сигнал, что будет ждать их свидания на бойне, за пластиковой занавеской, где обычно спал Джамиль, – он почувствовал, до чего он устал. Пришлось подавить вздох. Ночь, как всегда, предстояла долгая.

«Держись, скоро все закончится», – твердил он себе в постели. Во сне Сальма пнула его по лодыжкам, и он поморщился. Храп служанки быстро наполнил маленькую комнатку. А вот Джамилю не спалось, хотя он давно привык к запаху сырого мяса. Пол был завален ошметками овечьей печени и куриными кишками. Обычно и это его ничуть не тревожило, но сегодня все отвлекало и цепляло внимание. Сальма, как и всегда, заснула на разложенном ими матрасе почти мгновенно – после секса, само собой. У них, можно сказать, появился свой ежедневный ритуал. Сальма теперь вставала раньше обычного и до работы пробиралась тайком к любовнику в комнату. К его сожалению, вечером, когда у них было чуть больше времени, она тоже желала близости. Вечерний секс тянулся дольше и потому тяжелее давил на совесть: Джамиль успевал подумать о несчастной Фариде, и ему становилось стыдно за измену.

«Она поймет», – твердил он себе. Да и потом, как измена может ранить, если жена о ней даже не знает?

Он проверил телефон. Пять пропущенных от Фариды. Джамиль спрятал мобильник обратно в карман, решив, что перезвонит ей