— Ты понимаешь, что с тобой происходит? — Я подошла ближе и мягко подтолкнула её, чтобы она села на кровать. — Кто-нибудь говорил с тобой о том, какой выбор ты сделала? Можешь назвать своё имя?

За дверью мелькнуло движение. Я подняла глаза: в коридоре меня ждала Джина.

Я уложила женщину на кровать, приподняла ей ноги, чтобы она точно не встала, укрыла одеялом и вышла к Джине.

— По всему этажу одно и то же. Тоскливо до жути, — сказала Джина.

— Это всегда так бывает? — спросила я. Когда Джина заразила себя ради Брэндона, она справлялась вполне нормально. Это точно не превратило её в кого-то, кто просто смотрит в стену.

— Вовсе нет. Обычно оборотни куда живее. Ярче. Дерзкие.

Я невольно вспомнила, как Лукас прижимал меня к стене прошлой ночью, «яркий и дерзкий» тут были не совсем те слова.

— А можно им сделать уколы? Ну, как те, что вылечили тебя?

— Нельзя. С сегодняшнего утра за них отвечает стая «Глубокий снег».

— И что?

— Для уколов нужно согласие. А они сейчас не могут его дать, они вообще не могут говорить. И «Глубокий снег» не согласится. Днём уже спрашивали у Хелен, а она отказала. Сказала, что как-нибудь их интегрирует. — Джина заметила мой скептический взгляд. — Мне это нравится не больше, чем тебе. Может, к концу ночи они придут в себя. Запри все двери, ладно?

— Ладно. — Я пошла выполнять. Мне это не нравилось, но единственное, что могло быть хуже, чем запирать их по палатам — это оставить их бродить по отделению.

***

Ухаживать за людьми, которые просто сидят, смотрят в одну точку и дышат, становилось невыносимо. Казалось, будто кто-то устроил жестокий психологический эксперимент, а я была подопытной крысой. Я подключила всех своих пациентов к мониторам сатурации, не потому, что боялась, что они перестанут дышать, а чтобы видеть, если кто-то шевельнётся.

Потом я вышла к сестринскому посту, где сидел Чарльз, и устроилась перед главным монитором, глядя на пляшущие синие линии. Мясник напротив заполняла бумаги.

— Мне нужно было хоть на минуту выбраться из этого безумия, — объяснила я Чарльзу.

— Не стоило вообще позволять втянуть себя во все эти оборотничьи дела.

— Спасибо, очень ободряюще. — Я скорчила кислую гримасу. — А кого ты ведёшь?

— Моего единственного прекрасного дневного вампира. Ему сегодня сделали переливание — полкубика вампирской крови. К рассвету он будет как новенький. Похоже, завтрашнюю ночь я смогу пропустить. — Чарльз крутанулся на стуле.

— Даже не думай, что я тебе не завидую.

— Почему? Ты ведь тоже будешь свободна. Почти все будут. Эти оборотни должны прийти в себя, и чтобы присматривать за Уинтером, целая команда уже не нужна.

— У меня на завтра есть кое-какие дела.

— Надеюсь, ты заодно позволишь себе немного отдохнуть. Ты в последнее время слишком серьёзная, Спенс. Работа вытягивает из тебя всю душу.

— Да уж, знаю. — Я внесла в карту показатели сатурации и пульса каждого пациента за час. Было почти два ночи. — А почему ты сам выбираешь себе назначения?

— Потому что я самый старый медбрат на этаже. И самый вредный, если считать тот раз, когда я победил Мясник в армрестлинге.

Мясник фыркнула, но не перестала распечатывать формы согласования лекарств.

Тут зазвонил телефон. Не обычный больничный аппарат, а такой старомодный звонок, какой слышишь на фоне в старых сериалах. Мясник вздрогнула, но Чарльз был ближе. Он полез в путаницу проводов за мониторами и компьютерами и вытащил пыльный красный телефон.

— Это аварийная линия, да? — догадалась я по цвету, и Мясник кивнула. Я видела такие на других этажах, однажды, когда меня временно ставили в хирургическое отделение интенсивной терапии, там отключали все телефоны на профилактику, а этот оставили включённым «на всякий случай». Он выглядел как игрушка из детства, для тех детей, которым не разрешали брать в руки смартфоны.

Лицо Чарльза потемнело. Он молча передал трубку Мясник и вышел из отделения.

Мне хотелось броситься за ним, но я не хотела оставлять Мясник одну.

— Это неприемлемо, — рявкнула Мясник в трубку, потом прикрыла ладонью микрофон и бросил мне: — Эди, пожарная тревога. Сейчас же.

По протоколу при пожарной тревоге нужно было закрыть все двери, просто на всякий случай. Я побежала по коридору, чтобы предупредить Рэйчел и Джину, а потом пошла по палатам, начиная с пациента Чарльза. Мужчина помахал мне, когда я закрывала дверь. Я вяло махнула в ответ.

Вернувшись, я показала Мясник большой палец. Она всё ещё говорила по телефону, хмурился и постепенно понижал голос:

— Нет. Мне всё равно, кого вам придётся искать. У нас с вами контракт. — Она на секунду оторвала трубку от уха и посмотрела на неё так, будто мог взглядом заставить её работать по-другому. — Мне не нужно напоминать вам о нашем соглашении — этого требует Консорциум.

Она замолчала, потом резко отдёрнула трубку и уставилась на неё с неприкрытой злостью.

— Мясник, что происходит?

Она с грохотом швырнула красную трубку на рычаг.

— Они уходят.

— Кто?

— Тени. У них сбежал заключённый, и они пустились в погоню. — Мясник смотрела на телефон так, словно могла испепелить его силой гнева.

— Уходят? — прошептала я.

Ее взгляд поднялся и встретился с моим.

— Никто больше не должен об этом знать. Иди за Чарльзом.

Я хотела задать ещё сотню вопросов, но вместо этого сорвалась с места и выбежала с этажа.

***

Я нашла Чарльза в мужской раздевалке. Сначала постучала, потом вошла.

— Чарльз…

— Даже не пытайся меня остановить, Эди.

Я никогда раньше не заходила в мужскую раздевалку. Она была очень похожа на женскую, только пустых шкафчиков тут было куда больше. Я отвернулась, пока Чарльз натягивал уличную одежду.

— Может, они скоро вернутся, — проговорила я, сама слыша, насколько жалко это звучит.

— Ты готова поставить на это свою жизнь? — Он выгребал вещи из своего шкафчика и снимал со стенок чёрно-белые фотографии какой-то красивой женщины средних лет.

— Она очень красивая, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

— Да. И я собираюсь поехать к ней. — Он аккуратно вложил снимки в старую книгу по уходу за больными и убрал её в сумку. — Если Тени ушли, я не знаю, сколько у нас осталось времени. Я заберу её и уеду. Куда-нибудь, где тепло. Где безопасно.

— Ты возьмёшь с собой телефон, правда?

— Конечно. Но не пиши мне, пока всё это не закончится. — Он натянул зимние ботинки и потянулся к двери у меня за спиной. — Было приятно с тобой работать, Спенс. Постарайся больше не