кидала, кажется, сеть. Двое пеших заводили её концы за крайнюю тварь, накидывали сверху и, видимо, привязывали. Потом кто-то один касался твари шестом, отскакивал, тварь оживала, и её мгновенно оттаскивали лошадьми на десяток шагов в сторону, где поджидало с десяток бойцов.

Прямо сейчас здоровую тварь — элитку ящеров, судя по размерам, — разобрали буквально в секунду, затыкав десятком копий.

Таких команд работало шесть, если я всё разглядел. А если твари стояли слишком близко друг к другу, то в сети запихивали по две-три сразу.

Иногда от лагеря выходил человек и подходил к тушам — скорее всего, там всплывали зёрна и он их упаковывал. Понять, был это один маг или разные, отсюда было невозможно.

Где-то через полчаса наблюдений Сайрус проронил:

— Странно.

— Согласен, — на удивление сухо ответил Корн.

— Вы о чём?

— На стену посмотри. Зачем он мешок спускает?

— Ну-у… — прищурился я, пытаясь разглядеть, что происходит на стене. — Награбили что-то в городе и вытаскивают. Что такого?

— То, что их, во-первых, там мало. За всё время, что мы тут смотрим, всего два мешка. И во-вторых, это глупо. Проще открыть ворота и завести телеги в город, если уж прибирать добро.

— А, это… Я там какую-то тумбу у ворот сломал. Вот, наверно, и не открывают.

— Понятно. Думаю, со дня на день они тут закончат и сломают ворота.

У Корна, как я заметил, явно поднялось настроение. Успели за добром. Наверно.

Меня же поразила слаженность их действий. Вот сколько раз себе говорил, что люди здесь умные, но, видимо, всё равно подспудно считал глупее себя. Вон сколько клановые нафармили — и не видно, чтобы кого-то лишнего разбудили.

Сайрус после «странно» не сказал ни слова, и я довольно долго думал, что он смотрит на работу с сетями.

Потом проследил, куда он на самом деле смотрит.

И увидел, что на шесты с вымпелами.

Их было два, поднятых отдельно друг от друга шагах в ста, и до этой минуты я на них внимания не обращал — тряпки и тряпки. Один из них был коричневый, как я и помнил, а вот второй оказался тёмно-зелёный.

Со стрелой. И тремя звёздами над ней.

А у меня, видимо, смешались цвет и рисунок в памяти: с одного я запомнил стрелу, с другого цвет… Да уж. Интересно, это его знакомые?

Сайрус посмотрел ещё немного, бросил, что увидел всё, что ему нужно было, и пошёл вниз.

Я хотел спросить, что это за клан, но Сайрус уже отвязал кобылу, взял в повод и повёл вдоль гряды, забирая вправо. Мы с Корном потянулись следом.

Через час стало ясно, что мы обходим город. Пешком по лесу, держась от опушки на приличном расстоянии. Было непривычно идти в такой тишине. Обычно всё равно что-то обсуждали, а тут как отрезало. Хоть и понятно было, что мы далеко и нас не услышат.

Я открыл рот, чтобы спросить, почему мы обходим город именно так, и закрыл.

Потому что если я хоть чему-то за это время научился, так это тому, что перед вопросом стоит потратить минуту и подумать. Иногда время экономит, а иногда просто не так стыдно впоследствии.

Итак. Кланы стоят с юга, потому что с юга поле, полное добычи. Мы уходим на север. На севере у города что? Северные ворота, пролом и костегребни.

Костегребень — тварь демоническая. С неё зерна не будет никогда, хоть ты её на ленточки нарежь.

То есть весь север для клановых — это потеря времени, которая не принесёт денег. И хорошая возможность потерять людей. Плюс добавим, что они неглупые и тварей будить не собираются. Значит, на севере их нет, либо совсем мало.

Я даже приосанился.

Сайрус остановился через пару часов, недалеко от места, где лес подходил к северной дороге, по которой мы как-то уже ходили.

— Пойдём на рассвете, — сказал он, не оборачиваясь. — В поле могут заметить.

Ночевали, естественно, без огня.

Я отошёл в сторону, слил накопившуюся ману и вернулся. Корн сидел, привалившись к мешку, и жевал что-то вроде изюма.

— Мастер Корн. А если бы я не сломал ворота и они сразу бы зашли в город и всё вынесли? Мы что, зря пёрлись?

— Почему зря. — Он даже жевать не перестал. — Это моё имущество. Пришлось бы поругаться и доказать, только и всего.

— Прямо так и отдали бы?

— А чего им упираться? Я сорок лет в этом городе торговал, меня половина Дельта знает. Пошумели бы, поторговались, вернули. Может, не всё.

Он подумал.

— Хуже было бы, если б перегонный куб уволокли. Там ничего не докажешь, на нём даже клейма нет.

Я на всякий случай уточнять не стал, чем клеймо на кубе помогло бы для возврата и почему он без него. Судя по интонации, вопрос был больной и старый. Незаконное там что-то, что ли?

Хех. Я решил на гряде, что он повеселел из-за добра. А видимо, из-за этого куба, который я, кстати, даже не видел ни разу. В мастерской его не было, и, видно, стоял он на втором этаже, где жил Корн и куда никого не пускал.

И стало понятно, почему он так уверенно хотел в Эсхат: успеем мы или нет, как оказывается, было не так уж важно. Да и кланы, судя по всему, не такие уж беспредельщики. Но очевидно, что лишний раз с ними контактировать ни один из моих спутников не хочет.

Сайрус растолкал нас, когда небо на востоке только начинало светлеть. Скомандовал весь лишний груз оставить здесь и идти налегке. Сам он только бухту верёвки взял из одного мешка и закинул на плечо. Ну и меч он не снимал никогда.

Корн ворчал. Я его понимал как никогда хорошо: холодно, мокро, спина не гнётся, и ты идёшь неизвестно куда по некошеной траве в такую рань, в которую все нормальные люди спят, включая, между прочим, тех, от кого мы прячемся.

Открытое поле оказалось не таким уж открытым: склон шёл волнами, и по низинам можно было идти в полный рост. Костры под южной стеной краснели далеко слева, сильно притухшие.

Часовых на стене не было. Никого и нигде, сколько я ни всматривался, — да и на самом деле, с чего бы им тут стоять.

Я подумал, что мы, наверно, могли пройти это поле и днём, и никто бы даже головы не