Потом посмотрел на спину впереди.

Сайрус вёл нас лесом полдня и поднял затемно потому, что он перестраховывается всегда. Будут дозорные или нет — для него это совсем не повод халтурить. Всегда, при любой обстановке, включая ту, где опасности нет вовсе. Хоть и сложно так, но спорить и что-то доказывать не хотелось — скорее стоило бы и самому такую привычку завести. Если ты готов к неожиданностям, то они неожиданными не будут.

Напрягало только пятно костегребней справа.

Пятно доходило и сюда — не сплошняком, конечно, тут был уже самый его край. Отдельные туши, по одной и по две, вразброс, шагах в трёхстах от нас. Те, кто отклонился от общего движения и не нашёл дороги к пролому.

Чем дальше на северо-восток, в обход стены, тем гуще. Впрочем, они о нас никому и не расскажут, если их не трогать.

Когда дошли до стены, Сайрус разбежался и прыгнул — да с такой лёгкостью, что зацепился рукой за парапет и поднялся вверх, всё это одним движением. Вот, кажется, и первая демонстрация силы. Не удивлюсь, если он и просто перепрыгнуть стену бы смог, если бы захотел.

Он сразу спустил верёвку, но я помнил, что смог в прошлый раз на стену сам залезть, и решил повторить. Наверно, ненужное ребячество, но пока продирался через траву, неплохо размялся, а время это сэкономит.

Разбег, толчок с Ци в ногах — и я достал до края. Не так красиво, как он, опять приложился грудью, но достал. И только зацепившись за край, понял, что выполнил этот трюк с бронёй и алебардой за спиной. Да уж, не проснулся ещё, видимо. Если бы не смог, вот бы смешно было…

Корн ворчал что-то про себя, и я со стены его, слава богу, не слышал. Он обвязался верёвкой, и Сайрус в три движения его вытащил.

По стене мы прошли шагов триста на восток, и всё это время Корн смотрел вниз, в город, и молчал.

Лестница, по которой я часто поднимался на стену, была в привычном месте. И самое главное, лавка Корна была совсем близко.

Сайрус спустился первым, поправил меч и коротко сказал, что пойдёт за своим.

— Через четыре дома от Тагриса, дом с синим крыльцом, — сказал я ему вслед.

— Найду.

— Там внутри, вторая комната справа…

Он уже шёл.

Я посмотрел ему вслед и подумал, что квартал магов от нас на юго-востоке, а по дороге туда есть площадь, а на площади есть лавка, где живёт Ашер.

— Слушай. Если мимо площади пойдёшь — загляни к старику. Скажи, что я тут.

Он не обернулся и не ответил, но по тому, как чуть дёрнул плечом, я решил, что услышал.

Колокольчик над дверью звякнул.

Корн вошёл в свою лавку и встал на пороге. Я вошёл следом за ним и тоже постоял.

Сюда точно ещё никто наведаться не успел. Немного пыльный прилавок, полки, весы под тряпкой, открытая дверь в мастерскую.

— Ну чего встал. Работать.

Я двинулся было к полкам, но он прошёл мимо меня и мимо двери в мастерскую, к лестнице в углу, и пошёл наверх.

А я немного растерялся. Дело в том, что на второй этаж я не поднимался ни разу. Даже когда остался в городе один. Он мне, по сути, никогда прямо не запрещал, но и не звал, вот я и не лез. Человек там живёт, некрасиво заходить без разрешения.

— Ты идёшь или мне за тобой спускаться? — раздалось сверху.

Ну ладно, позвал, получается.

Наверху оказалась одна комната во весь этаж.

И я не сразу понял, куда попал, потому что жильём это назвать было сложно. Кровать у стены, стол, сундук, крючки с одеждой — и всё остальное пространство занято вещами для работы.

Стеллажи от пола до потолка, плотно забитые подписанными ящичками. Стойка со стеклом и инструментами, отдельный шкаф, забитый книгами и бумагами.

И у дальней стены, под окном, стоял перегонный куб. Правда, совсем не кубической формы, и он здорово мне напоминал классический самогонный аппарат, как у деда в гараже, только там был бидон на сорок литров, а тут, кажется, все двести.

Куб… Слово чем-то неуловимо царапало. Это ведь из русского языка, и относится вроде к методу измерения, а не к форме. Или это выверт системы, вроде карты в голове, и я перевожу слова так, как могу понять? Я ведь даже ни разу не задумался, почему я говорю, и меня понимают, я всех понимаю, и читать даже могу. Пока это всё равно ни на что не влияет, но где-то может вылезти неожиданная двусмысленность. Ладно, надо будет поэкспериментировать на досуге.

— Мастер Корн.

— Что?

— А почему клеймо на нём вообще должно быть?

— Потому что такие вещи должны быть с соответствующими разрешениями и бумагами. Это штраф, если найдут. И пеня за все годы. — Он посмотрел на меня из-под бровей. — Что, партнёр, разочарован?

Ну, на самом деле да. Немножко.

Потому что вчера у костра он про этот куб говорил таким тоном, что я себе успел напридумывать всякого. Запрещённые составы, старик с мутным прошлым, который чуть на каменоломню не угодил. А тут просто бочка. Которую он, кажется, очень не хочет потерять.

— И вы из-за неё…

— А ты как думал. — Он похлопал ладонью по крышке. — Пойди докажи потом, что она моя. Ни бумаги, ни клейма, ничего. Любой скажет «нашёл» — и всё, до свидания.

— Так вы бы новый купили. С клеймом.

— Ты хоть представляешь, сколько это стоит, с документами-то? И главное, зачем? Он же работает.

Ладно, вопрос снят.

— А гоните-то что?

— Спирт.

— В смысле, спирт?

— В прямом смысле спирт, — сказал Корн. — Ты сколько травяных рецептов делал? Думал, бутылка с основой сама по себе на полке появляется?

Ответить было нечего, я действительно не думал, откуда он.

— Каждый год покупать, когда можешь сам делать, — сказал он, — это надо очень не уважать деньги. Он у меня выходит чище покупного и втрое дешевле, потому что одно дело — оплатить пару мешков зерна, а другое — отстёгивать ушлым торгашам за спирт.

Он помолчал.

— Ну и не только на основу, чего уж.

— В смысле?

— В том смысле, что мне уже за шестьдесят и вечером я имею право отдохнуть.

— А продавали?

—