до лекаря далеко. Поэтому там травник быстрее учится не ошибаться.

В зале стало тихо. Полный мужчина одобрительно кивнул, а женщина что-то отметила на листе. Молодой синодник же поджал губы, но промолчал.

— Идите, — произнесла пожилая женщина. — Егор Аркадьевич Вельянов, прошу к нам.

Я встал со своего места и направился к комиссии. Сел перед ними, одидая вопросов.

— Вы прошли частное обучение под надзором мастера Грозовой? — произнесла пожилая женщина, глядя в лист.

— Верно.

— До болезни вы, насколько известно, травничеством не занимались.

— До болезни я многим не занимался, — ответил я. — Но тяжелый недуг располагает к пересмотру жизненных планов.

Полный мужчина улыбнулся и начал задавать вопросы. Почти все были легкими. Про сроки хранения настоек, замену дорогих ингредиентов, про то, когда травник обязан отказаться от лечения. Про разницу между деревенской практикой и утверждёнными синодскими протоколами. Я отвечал, и женщина фиксировала все мои ответы на лежавшей перед ней листке.

— Скажите, мастер Вельянов, — произнёс вдруг молодой синодник, который до этого молчал. — Как отличить глубокое нервное истощение от наведённого сонного морока?

— Травник не имеет права самостоятельно устанавливать наличие морока, — сказал я ровно. — Он может отметить признаки, вызывающие подозрение. Но после этого обязан предупредить пациента о нежелательности домашнего лечения и сообщить уполномоченному служителю Синода.

— А если служитель Синода уже осматривал пациента и ничего не обнаружил? — мягко уточнил модой синодник.

Я посмотрел на него.

— Тогда травник обязан продолжать поддерживающее лечение в пределах допуска. И не выходить за рамки своих полномочий.

— Даже если пациент умирает?

— Ошибка от самонадеянности может погубить быстрее болезни.

Пожилая женщина чуть наклонила голову.

— Хорошо.

Молодой синодник хотел что-то добавить, но она подняла руку.

— Достаточно, — оборвала его она. — Можете быть свободны, мастер Вельянов. Ждите результатов.

Я встал из-за стола и направился к выходу.

* * *

Ожидание длилось около двадцати минут, которые тянулись, казалось, целую вечность. Агафья стояла у окна, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. Я прислонился к стене и старался выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле.

Наконец дверь открылась, и на пороге появился молодой синодник. Он окинул взглядом собравшихся и произнес:

— Соискатели, войдите.

Мы остановились перед кафедрой вместе с остальными. Молодой человек стоял чуть поодаль и был таким бледным, что я невольно подумал: если его сейчас не примут, он рухнет в обморок прямо здесь. И глядя на него я невольно начал переживать за него больше, чем за наш результат.

Пожилая женщина поднялась, взяла верхний лист, и принялась зачитывать фамилии поступивших. И по итогу, оказалось, что парень все-таки экзамен сдал. Пожилой аптекарь подтвердил квалификацию и был допущен к работе. А вот девушки экзамен не сдали, и получили три месяца на переподготовку. Наконец, женщина добралась и до нас:

— Агафья Дмитриевна Грозова признана соответствующей уровню мастера травничества третьего класса с правом самостоятельного изготовления и продажи лекарственных отваров, — зачитала женщина.

Агафья выдохнула и на ее лице мелькнула усталая улыбка. Плечи травницы на мгновение опустились, будто с них сняли тяжёлый мешок. Она поклонилась комиссии, стараясь держаться спокойно, но пальцы девушки ещё дрожали, выдавая волнение.

— Благодарю.

Пожилая женщина едва заметно кивнула и продолжила:

— Егор Аркадьевич Вельянов признан соответствующим уровню младшего мастера травничества четвёртого класса.

Я склонил голову, благодаря комиссию. В прошлой жизни с четвертым классом мне не доверили бы даже чистить котелки. Но здесь этого было достаточно для получения лицензии и работы.

Пожилая женщина сложила бумаги и продолжила:

— Свидетельства будут выданы в канцелярии. Не сдавшие экзамен могут получить письменные рекомендации по подготовке. На этом испытание окончено.

Мы поклонились и вышли в коридор. Соискатели направились к лестнице. Расстроенные девушки о чем-то переговаривались. И я заметил, что одна из них с трудом скрывает слезы, а вторая пытается подбодрить подругу. Парень, за которого я так переживал, довольно улыбался, словно не веря своему счастью. А аптекарь шел молча, думая о чем-то своем.

Агафья остановилась у окна. Несколько секунд просто смотрела на мокрый Петербург за стеклом, потом повернулась ко мне. В глазах у неё была радость, хотя девушка до конца не верила в то, что сдала.

— Мы сдали, — сказала она.

— Сдали, — подтвердил я.

Мы немного помолчали, а затем травница едва слышно произнесла.

— Спасибо, — сказала она и я удивленно поднял бровь:

— За что?

— За то, что настоял на том, чтобы мы сдали экзамен. И не дал мне испугаться и сбежать.

Я пожал плечами.

— Я просто не люблю проигрывать.

Она взглянула на меня и тихо рассмеялась. И впервые за всё утро здание Синода показалось мне не таким холодным.

— Идем, — произнес я и направился к лестнице. — Нужно отметить успешную сдачу.

Агафья кивнула и последовала за мной.

* * *

Бумаги в канцелярии мы получили быстро. Пожилой писарь, тот самый, что записывал нас на экзамен, встретил Агафью с доброжелательной улыбкой. Достал из шкафа две плотные папки, разложил перед нами свидетельства и несколько тонких листов с выписками из реестра.

— Поздравляю, Агафья Дмитриевна, — произнёс он, протягивая ей документ. — Савелий Игнатьевич был бы доволен.

Агафья на мгновение замерла, затем кивнула и осторожно взяла свидетельство, словно боялась помять бумагу.

— Спасибо, — тихо ответила она.

Писарь кивнул, затем повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло любопытство, но без той настороженности, с какой на меня смотрел молодой синодник из комиссии.

— Егор Аркадьевич, ваше свидетельство, — произнес он, протягивая мне лист плотной бумаги с гербовой печатью Синода.

— Благодарю.

Я взял лист, пробежал взглядом по аккуратным строкам. Теперь, Империя признала за мной право создавать отвары и их продавать их людям. Смутень бы сказал, что это великое достижение для бывшего охотника Ордена.

— Эти документы нужно будет приложить к заявлению на осмотр помещения, — продолжил писарь, передавая нам ещё несколько бумаг. — Если комиссия всё одобрит, получите разрешение на торговлю.

— А сколько ждать комиссию? — спросила Агафья.

Писарь задумчиво поправил очки.

— Обычно от трёх дней до двух недель. Но сейчас заявок много, так что очередь может растянуться.

Я только вздохнул. Писарь же повернул к нам журнал:

— Распишитесь здесь в получении, — произнес он, ткнув кончиком ручки в нужные строки. — И документы не теряйте. Восстановление —